Бить или не бить

В вопросе о выборе собаки для охоты, насколько видно из журнальных статей, и отчетов о выставках, пока у нас участвует только одна сторона, а именно – соображения, касающиеся кровности породы. Этому вопросу уделяется главное внимание, он заслоняет собою все остальные вопросы.

А рядом с этим другому, быть может, самому главному, вопросу, касающемуся изучения психики собаки, не уделяется абсолютно никакого внимания. О дрессировке собак трактуется вскользь, да и то только как о системе механического воздействия.

Вот, например, как учит автор Н. А. Приселков ставить собаку на бекаса:

«Часто бывает весной, – пишет он, – что из-под собаки вырвется самка бекаса с гнезда. Позовите сюда собаку, положите «даун», дайте ей обнюхать хорошенько гнездо, не позволяя хватать яйца (крепко зажав рот) и погладьте ученика. Собака, если ей пришло время, от этого быстро поймет, что надо искать бекасов» («Охотник», № 4, 1931 г.).

Будь автор хоть немного знаком с принципами рефлексологии, он стал бы рассуждать и учить совершенно иначе. Надо ли говорить о том, что насильственное зажимание рта ничего не оставит у собаки, кроме чувства боли. А когда ей освободят рот, она преспокойно съест яйца.

Затем, что это должно обозначать: «собака, если ей пришло время, поймет, что надо искать бекасов». Здесь дрессировка сводится к каким-то случайностям, к таинственным процессам; собаке присваиваются какие-то не существующие в природе свойства.

И все это является в результате идеалистического подхода к делу и полного незнакомства с данными современной науки о высшей нервной деятельности y животных.

Совсем уже никуда не годным является рекомендация при дрессировке грубого насилия над собакой.

Тот же автор пишет:

«Одновременно со взлетом птицы, если нужно, дерните за веревку, потом даже можете прибавить хлыст, в зависимости от темперамента ученика».

И в другом месте: «С мягкими собаками и обращение должно быть мягким, осторожным. Со смелыми и упрямыми животными можно поступать смелей и энергичней».

Н. И. Яблонский и A. П. Ивашенцев в своей книге «Воспитание, дрессировка и натаска легавой» рекомендуют хлыст в самых разнообразных случаях.

«Обучение, конечно, не обойдется без наказании, – пишет Ивашенцев. – Наказание должно состоять из одного-двух ударов хлыста, более или менее сильных, смотря по вине и по возрасту собаки».

Н. И. Яблонский развивает целую теорию хлыста. Он говорит в своей книге:

«Несмотря на всю мою жалость к питомцу, я наказываю его, отлично зная, что это наказание принесет одну только пользу. Но в то же время я придерживаюсь того мнения, что лучше совсем не наказывать собаку, нежели наказать ее как-нибудь слегка. Поверьте мне, что легкое наказание в виде нескольких мазков плетью по спине всегда послужит собаке только во вред. Лучше ударить ее раз, но зато так, чтобы она надолго запомнила».

В другом месте, говоря об упрямых собаках, автор пишет:

«Ваша настойчивость, а в крайних случаях парфорс и хлыст сломят упрямство вашего ученика. Если же вам попался очень упорный щенок, тогда имейте при уроках плетку и, не стесняясь, хлестните его побольней, раз он отказывается исполнить приказание. Что вы сделаете без плети с таким уродом, который отлично же понимает, чего вы от него требуете, и вдруг ни с того, ни с сего заупрямится... Тут я не стесняюсь и отпущу ему один-два чувствительных удара плетью».

А вот как Яблонский учит приучать щенка к своему месту:

«Возможно строже крикните своему воспитаннику: «На место!». Если он не слушает вас, то возьмите его за шиворот и оттащите на постель. Понятно, сразу щенок не сможет понять, что вы от него требуете, и сходит с постели. Тогда попробуйте, повторяя опять «на место!», хлестать его плетью. Если же и это не подействует, и щенок все еще будет упорствовать и не уляжется, тогда, хлестнувши его еще раз, посадите на цепочку...».

Перечисляя необходимые для дрессировки предметы, Яблонский называет: ошейник, плеть, парфорс (толстый ремень с набитыми внутри гвоздями), чок-корда, прикол... Без этих орудий пытки автор не мыслит себе обучения собаки!

А я утверждаю, что всякое насилие, всякая боль, с какой бы благой целью они не причинялись, приносит только вред при дрессировке. И эти инквизиционные меры становятся совершенно бессмысленными и ненужными, когда вы дрессируете, пользуясь применяемыми мною всю жизнь методами установления эмоциональных рефлексов. Любого, самого упрямого и непонятливого щенка; можно в несколько приемов приручить к своему месту, одной только лаской и вкусопоощрением.

В другом месте я подробно остановлюсь на зловещей роли хлыста в деле дрессировки собаки, а пока мне хочется только отметить и горячо приветствовать автора другой статьи в том же журнале «Охотник» (№ 4, 1931 г.) Ф. А. Лялина: «Плеть – в область предания», в которой автор говорит:

«Как ни печально, надо сказать правду: долго придется еще слышать нам на болотах и лугах отчаянный вопль бедного пса не только от жестокосердия своего хозяина, но и просто от его неумения и незнания того, что именно следовало бы требовать от своего пса. Но надо забыть, что существует в природе плеть, а тем более палка. Тот дрессировщик, который бьет собаку за то, что она не исполняет непонятных ей приказаний, заслуживает сам подобного наказания... Ласковое, нежное поглаживание вашей руки подбодряют ученика к скорейшему усвоению урока...».

Призыв Ф.А. Лялина совершенно справедлив и своевременен. Но он может остаться гласом вопиющего в пустыне, если мы вместо плети, вместо системы механического воздействия не дадим дрессировщику в руки единственно правильные методы, основанные на установлении эмоциональных рефлексов, на изучении психики животного.

На одном ласковом поглаживании далеко не уедешь.

Долой второй удар!

Я бы хотел сказать: долой и первый удар плетью, нанесенный животному. Я хочу сказать, что вообще животное бить нельзя, но боюсь, что мне не поверят. А между тем, нет и не может быть у зоопсихолога сомнения в том, что чем больше мы бьем животное, тем меньше оно нас слушает. И эта истина не нова, ее все чувствуют, но никто никогда серьезно над ней не задумывался, не разработал эту мысль, не обосновал ее научно.

А надо добиться того, чтобы лучи науки проникли не только в головы ученых, а и в головы наших охотников, дрессировщиков, извозчиков, погонщиков скота, конюхов, всего нашего многомиллионного крестьянства, имеющего постоянного соприкосновения с животными.

Вы знаете, как лошадь да и всякое не забитое животное чутко относится к малейшему движению человека, управляющего ею. Она видит все его движения, часто угадывает его намерения.

Если лошадь еще не забита вконец, то бывает достаточно нагнуться за кнутом, как она уже ускоряет свой ход.

На юге крестьяне, отправляясь на буйволах, берут с собой кнут, на конце палки которого висят звенящие кольца. Крестьянин когда-то ударял сильно буйвола и в момент удара, в момент ощущения боли от удара – гремели эти колечки. Звон их ассоциировался с болью от удара. И вот теперь крестьянину достаточно позвенеть кольцами, как буйволы уже начинают усиленно тянуть. Условный рефлекс!

Часто мы видим такого рода явления. Например, вы садитесь в пролетку извозчика. Он ударяет лошадь кнутом или вожжей. Лошадь бежит вперед.

Но вот извозчик через несколько секунд привстает и ударяет вдогонку второй раз.

Вот этот-то второй удар кнутом впоследствии и играет трагическую роль. Стоит повторить несколько раз такой прием, и лошадь, пробежав после первого удара некоторой расстояние, останавливается в ожидании второго удара. Удар за ударом сыплются на нее, она то рвется вперед, то останавливается. Начинается «задергивание» лошади вожжами. Она пятится назад.

В конце концов, после целого ряда бессмысленных действий со стороны извозчика лошадь перестает совершенно реагировать на удары. И часто мы видим, что упавшая лошадь, которую бьют и кнутом, и вожжей, и ногами, даже не пошевелит ухом.

Каждое раздражение дает ответ. Удар по лошади заставляет ее бежать.

Удар – раздражение, убегание – ответ.

Но если одновременно раздражать и ударом, и словами, крича «но», то лошадь будет впоследствии и без удара бежать вперед при одном звуке «но». Звук-слово раздражает слух лошади, и слово «но» или какое-либо другое слово, повторенное несколько раз при каждом ударе, является вторым раздражителем и действует на ответ животного так же, как и первый раздражитель – удар.

То же самое получается и в других случаях. Например, вы в первый раз ударяет лошадь, а потом, в следующий раз, уже только поднимаете кнут, не ударяя им. Поднятие кнута есть также второй раздражитель, уже зрительный, на который лошадь отвечает тем, что начинает бежать.

Лихачи делают так: они, когда хотят, чтобы лошадь бежала скорее, сильно натягивают вожжи и удилами причиняют сильную боль лошади. Это натягивание вожжей есть раздражитель, а ответ на него – стремление лошади убежать от боли. Затем кучер, когда лошадь прибавляет ходу, несколько отпускает вожжи, ослабляет боль, чем и подкрепляет ответ на раздражение.

Это – такой же раздражитель, как и кнут, и ответ отражение получаются одинаковые.

10
5
5
0