Русская пегая гончая

После коренной русской породы виднейшее место среди гончих в России в XIX и начале XX столетия принадлежало англо-русской породе (первоначально помеси). Английские гончие появились в России в XVIII столетии, в последующем они всё больше и больше распространялись в псовых охотах.

Н.П. Кишенский сетовал по поводу того, что в конце XIX столетия стало почти невозможно найти гончую, в которой не было бы английской крови.

Если даже предположить, что Н.П. Кишенский преувеличивал, всё же надо признать: кровь английской гончей текла в русских породах гончей в гораздо большем количестве, чем принято думать.

К 70-80 годам XIX столетия у нас было уже много англо-русских стай, славившихся своей работой, а в начале XX столетия, в годы перед первой мировой войной, как пишет Н.П. Пахомов, «перевес среди гончих, работающих по волку, был на стороне англо-русских».

Интерес русских псовых охотников к английской гончей фоксгаунду объясняется несколькими причинами.

Прежде всего, в результате бессистемного ведения породы, когда владельцы стай не уделяли необходимого внимания разведению гончих, русские гончие представляли собой не хорошо оформленную породу, а скорее множество отдельных семей и даже помесей (с польской, арлекином, брудастой). Поэтому и возникал особый интерес к вполне стандартизированному фоксгаунду, этой высокопородной, отлично сложенной, могучей, красивой и нарядной собаке. Немаловажное значение имели и её ценные в псовой охоте качества: паратость, вежливость и злоба. Особенно последнее свойство привлекало охотников, так как в некоторых охотах русские гончие утратили злобу (возможно, под влиянием засорения кровью польской гончей) и даже стали негодными для охоты по волку (что, конечно, нельзя сказать о породе в целом).

Злоба к красному зверю была характерна для фоксгаунда и, хотя на родине, в Англии, ему не приходилось работать по волку, у нас фоксгаунд быстро освоился с этим зверем. Среди английских и англо-русских гончих наших псовых охот не редки были такие злобачи, что не хуже борзых мёртво брали волка в горло (встречались такие гончие и среди русских стай).

Пристрастие к красному зверю фоксгаундов и англо-русских собак, случалось, доходило до того, что на зайца они не обращали внимания. Это устраивало некоторых охотников, однако вело к тому, что если такие гончие и брались за зайца, то гнали плохо, неумело (а это давало повод сторонникам русской гончей твердить о бесчутости «англичан»).

Ещё более повысился интерес к англо-русским гончим, когда, начиная с С.М. Глебова, в России стал развиваться новый вид охоты по волкам с одними гончими, без борзых. Для такой парфорсной езды, естественно наиболее выгодными были английские собаки и помеси с ними.

Кроме злобы, дороги были и физические данные фоксгаунда, созданного именно для парфорсной охоты, — его стальная мускулатура, огромные лёгкие и, конечно, необычайно натренированное в течение веков могучее сердце, без которых нельзя было обойтись в многовёрстной, очень быстрой скачке за волком.

Русская гончая в лучших стаях была вряд ли менее парата, чем фоксгаунд, но в псовых охотах ей приходилось работать накоротке — от логова зверя до полей, до свор борзых. Поэтому в закалке, в способности сгонять зверя, русская гончая уступала английской, на долгую парфорсную гоньбу она не годилась.

Едва ли не главной причиной успеха английских собак, который Н.П. Пахомов называет «бешеным», была их «вежливость» от природы и легкость их приездки (дрессировки). Среди русских же гончих, не говоря об их грубоватости и неподатливости, немало попадалось и форменных скотинников.

Идеальная приездка, легко достигаемая в стаях англо-русских гончих, представляла очень большие удобства. Такую стаю доезжачему не трудно было довести лесом до логовов разомкнутой и тем легче было сделать так, что стая разбивалась и гнала сразу по нескольким волкам в разные стороны.

Рисунок 10. Англо-русская выжловка Вопишка Гатчинской охоты (из собрания Н.П. Пахомова)

Наиболее известными были следующие стаи англо-русских:

  1. Березниковская (1854-1873 гг.), послужившая основой для создания гатчинской стаи. В 1822 г. П.А. Березников завёл стаю польских гончих, через год в неё вошли ещё четыре курляндских гончих. А в 1854 г. «чёрноподпалая» стая была заменена собаками, идущими от английских и полученными, по-видимому, от Н.П. Смирнова, с которым с 1858 г. охота у П.А. Березникова стала общей. В этой англо-русской стае преобладала кровь фоксгаунда. В 1873 г. П.А. Березников, кончив охоту, подарил стаю императору Александру II (в Гатчинскую охоту).  
  2. Гатчинская стая, использовавшаяся для парфорсной охоты. Неоднократно к ней приливалась кровь различных русских и англо-русских собак, а в последнее время — кровь вновь выписанных из Англии фоксгаундов. Гатчинские гончие отличались большим ростом, хорошо спущенным ребром, мощной колодкой, крепкими сухими ногами. Головы этих гончих до последних лет были в русском типе, но к концу охоты стали отходить от него: головы укоротились, уши удлинились, обрез морды стал прямоугольным. К этому времени гоны стали носиться круче и на них появился подвес. Окрас был очень нарядный, чаще чёрно-пегий в румянах. Собаки из гатчинской стаи попадали во многие охоты и всегда служили удачным племенным материалом. В частности, гатчинские производители неоднократно использовались при формировании першинской пегой стаи.  
  3. Крамаренковская группа шла от англо-русских гончих калужского охотника В.А. Токмеева. Два томкеевских щенка, с которых начинал свою англо-русскую стайку И.Л. Крамаренко, были продуктом очень сильного инбридинга на гатчинских гончих и, таким образом, фактически являлись почти чисто гатчинскими. В 1904 г. И.Л. Крамаренко выписал из Англии трёх фоксгаундов из стаи лорда Кильдера: выжлецов Дампера и Дэнди и выжловку Хазель. Одновременно И.Л. Крамаренко прилил и свежую русскую кровь через выжлеца Нахала (собак Н.П. Кишенского). Комбинация с фоксгаундами оказалась очень удачной, а Нахал ничего хорошего не внёс. Всё же общим типом крамаренковские собаки приближались к русским гончим. Англо-русские гончие И.Л. Крамаренко прославились отличной работой как по красному зверю, так и по зайцу. Особенно привлекали охотников голоса необычайной силы и изумительно красивые (фигурные). Многие охотники-гончатники начала XX века приливали к своим собакам кровь крамаренковских или приобретали у И.Л. Крамаренко щенков. Через гончих А.О. Эмке, В.А. Селюгина и Л.В. де Коннора крамаренковские гончие имеются в очень отдалённых коленах родословных некоторых современных русских пегих гончих. Внешней особенностью крамаренковских гончих был обильный крап (распространённый у фоксгаундов), который, однако, не препятствовал им очень высоко проходить на выставках.  
  4. Першинская солово-пегая стая, принадлежавшая великому князю Николаю Романову. Першинская стая не совсем подходила под понятие англо-русская гончая, так как в её основе были арлекины, внешние признаки которых искоренялись постоянным прилитием крови русской гончей и фоксгаунда. В дальнейшем першинская стая получила много крови французской гончей и путём длительного и строгого отбора приобрела своеобразный солово-пегий окрас, выделявший этих собак из всех англо-русских гончих. Этот окрас и весь тип англо-франко-русской гончей оказались очень неустойчивыми. Теперь першинская группа поглощена основной массой русской пегой гончей. Англо-франко-русские першинские гончие являются наглядным примером поверхностного отношения прежних заводчиков к гончим. Управляющий першинской охотой Д.П. Вальцов в своей книге об этой охоте не считает нужным указать, какая именно из французских пород использовалась в першинской стае. По утверждению Н.Н. Челищева это были артуа, а по данным Л.В. де Коннора, — англо-сентонжи.  
  5. Глебовская стая как англо-русская оформилась примерно с 1830 г., когда в ней были использованы как производители английские выжлецы (фоксгаунды) Бургам и Кромвель. Глебовские англо-русские гончие, отличавшиеся выдающимся полевым досугом, пользовались среди русских охотников особой славой. История глебовских собак известна из ряда литературных источников, в частности, из «Записок старого охотника», напечатанных в 1876 г. в «Журнале охоты», автором которых был сам владелец стаи С.М. Глебов, применявший её как парфорсную. С.М. Глебов всячески добивался, чтобы его гончие гоняли только по волкам, таково было их воспитание, к тому же должна была вестись и специальная подготовка перед охотой. Вот в чём она заключалась, по словам самого Глебова: «Нам на волчьей охоте исключительно мешала гоньба по зайцам. Чтобы её не было, я дам, бывало, собакам хорошо отдохнуть дня три перед охотой: кормлю их сладко, с мясом, и они с хорошими желудками от прежней постной пищи — разом зажиреют, утратят несколько чутья (? В.К.), но сделаются азартнее. По зайцам... ни одна не пикнет, да не скоро зайца и найдёт, так как... несётся островом почти в карьер, а волка заловит (чутьём. В.К.) тотчас же: от волка сильно пахнет».  

Идеалом для С.М. Глебова был выжлец Добыч, которого, выезжая на охоту, пускали в полаз одного. Стая при верховых охотниках шла дорогами и пускалась лишь, когда отдаст голос Добыч. Другого зверя этот выжлец не гнал, и была уверенность, что гон начался именно по волку. А в полазе Добыч хотя и уходил далеко, но равнялся по стае (все пути движения, очевидно, были хорошо изучены).

Прекратив со временем охоту, С.М. Глебов роздал гончих И.И. Раевскому, А.Н. Скобельцыну и Офросимову, но в последние годы жизни вновь развёл стаю англо-русских гончих от своих прежних собак. Глебовская стая получала на выставках золотые медали, высоко проходили и отдельные собаки.

После смерти С.М. Глебова его гончие перешли к В.П. и М.П. Глебовым, частично к Н.Н. Бибикову. По типу глебовские гончие, думается, были «ни в мать, ни в отца», т. е. ни в фоксгаунда, ни в русскую гончую: не выделялись крупным ростом, не обладали особенно мощной сложкой. Основной окрас — чёрно-пегий в румянах. Эти гончие являлись самыми знаменитыми из всех англо-русских. Слава их гремела ещё многие годы после смерти С.М. Глебова.

Очень любопытен тот факт, что глебовские гончие были бесконечно желанными не только для псового охотника, но и для рядового ружейника, несмотря на ту узкую и строгую специализацию по волку, которую прививал собакам С.М. Глебов. Куда бы ни попадали глебовские гончие, они всюду хорошо работали и по лисице и по зайцу. Находилось у них и отличное чутьё, вырабатывалось и мастерство.

Глебовским собакам принадлежит главнейшая роль и в создании ныне существующей русской пегой гончей. Через наиболее ценных производителей, игравших важнейшую роль в породе, глебовские собаки вошли в родословные всех лучших наших современных пегих гончих.

На первых советских выставках было мало англо-русских гончих, в 1923 г. на первой Московской выставке их было всего восемь. Собаки оказались очень разнотипными, твёрдых установок не было, поэтому чёрно-пегие англо-русские и солово-пегие англо-франко-русские собаки на одной выставке выступали на общем ринге, на выставке же другого года разделялись как две разные породы. Мало-помалу стали появляться ценные, действительно высокопородные и типичные производители, и порода, бывшая первоначально в советское время крайне бедной и слабой, стала «становиться на ноги».

В декабрьском номере журнала Всекоохотсоюза «Охотник» за 1924 г. напечатано воззвание доктора В.Н. Корниловича из Новохоперска, предлагавшего к использованию в породе его Вопилы, Плакуна, Сорочая и Сороки.

Собаки В.Н. Корниловича имели кровь глебовских собак; они были мелкими и беднокостными, но отличались большой породностью.

Группа собак В.Н. Корниловича сыграла большую роль в создании современного типа русской пегой гончей. Они вошли в родословные собак ЦСВВОО (лидер Сорочай); от них же произошла стая Тихомирова и Листака (г. Остров Псковской области). Потомки этой стаи Сорока и Сорочай московского охотника А.П. Якунина, дали основную группу собак ДСО «Динамо», которые стали экстерьерным фундаментом породы современного типа.

В 1927 г. в истории англо-русской породы произошло событие: на Московской выставке был показан Заливай Н.Ф. Чукаева (г. Зарайск, в то время Рязанская обл.). Этот выжлец обладал редкой породностью и прекрасной сложкой и впоследствии дал многочисленное потомство, войдя через него во многие лучшие современные линии породы.

Следует подчеркнуть, что как и собаки Корниловича, Заливай Н.Ф. Чукаева, получивший в дальнейшем звание чемпиона, происходил от глебовских собак (уже из стаи В.П. и М.П. Глебовых).

Важное значение как производитель имел также Гром Г.Ф. Главатчуки (г. Тула), который через собак тульского помещика Офросимова шёл от гончих всё той же глебовской стаи.

На выставках в советское время появлялись англо-русские гончие и неглебовского происхождения, несомненно с пользой вошедшие в породу.

  1. Чемпион Помчило А.О. Бочарова — очень породный, отличный по экстерьеру выжлец с родословной, не имеющей глубоких корней. Помчило широко использован как производитель и дал много прекрасных собак. Общим типом он был близок к глебовским гончим (да, в конце концов, если бы удалось восстановить родословную Помчила, он мог бы тоже оказаться глебовским).  
  2. Выжловка Чешайр-Стелла Зубаровского, привезённая из Англии.  
  3. Бандит Масловского. От вязки его с Чешайр-Стеллой получились Сват и Выплач, имевшие своё значение в создании некоторых линий англо-русских гончих. Чешайр-Стелла и её сыновья Сват и Выплач дали своему потомству богатый костяк и, вообще, мощное сложение и тем самым принесли породе пользу. Однако более значительным был принесенный ими вред. Сама Чешайр-Стелла у нас не гоняла (как она работала в Англии, неизвестно), её дети были плохими гонцами. Через внучку Свата Победу эта кровь попала к собакам питомника МГС «Динамо». Ради освежения крови, для получения большей мощи и улучшения экстерьера использование нерабочей крови было допустимо, но необходимо было перекрыть её вязками с отличными работниками. В питомнике же «Динамо» производителем стал Сорочай А.П. Якунина, блестящий по экстерьеру, но никуда негодный в поле. Трудно было потом бороться с последствиями этой ошибки, тем более что нерабочая динамовская группа благодаря отличному экстерьеру открыла себе широчайший доступ к племенному использованию. Неумеренность этого использования привела буквально к заполонению породы «гончими-динамовцами», что серьёзно сказалось на развитии хороших полевых качеств англо-русской гончей 40-50-х годов.  
  4. Душило Купцова (г. Алексин Тульской области), происходящий от англо-франко-русских собак, очень рослый, мощный и породный, окрасом серо-пегий в румянах. От Душила получено большое число помётов, он нередко встречается в дальних коленах родословных современных русских пегих гончих.  
  5. Группа собак Грязнова, происходящих от англо-русских собак Нащёкина (г. Руза Московской области).  

На первых советских выставках наряду с ценными для породы экземплярами выдвигались и собаки, случайно прославившиеся. Таким был Набат Бодулева (г. Малоярославец Калужской области). При неплохом экстерьере и отсутствии родословной этот выжлец получил на полевой пробе гончих диплом I степени и стал известным в охотничьих кругах. Некоторые охотники повязали с ним лучших по тому времени выжловок, но потомство Набата оказалось сильно дворноковатым (некоторые дети Набата на Московских выставках даже оставались без награды); к тому же на повторных испытаниях сам Набат оказался чуть ли не пустобрехом. Слава Набата быстро померкла и к настоящему времени в породе и следа не осталось от этого выжлеца.

Наряду с отдельными производителями, следует назвать группы и линии породы, имевшие свои особенности и свой собственный облик и сыгравшие существенную роль в выработке окончательного для настоящего времени типа русской пегой гончей. К началу Великой Отечественной войны сформировалось несколько ветвей.

  1. Островская группа Тихомирова — Листака, созданная путём тесного инбридинга на основе собак В.Н. Корниловича. Эти гончие имели хороший экстерьер, некоторые были рослые (Скворец Тихомирова), другие мелковаты (Звонок Лосева). Окрас в островской группе был чёрно-пегий в румянах и багряно-пегий. Многие собаки этой группы хорошо работали в поле, однако полаз у них был короткий и голоса посредственные. Наиболее важным представителем этой ветви породы оказался уже названный Сорочай московского охотника A.П. Якунина.  
  2. Тульская общественная стая образована в 20-х годах текущего столетия для коллективных охот на волков. Первоначальный состав её был разношёрстный и разнотипный, в ней было очень много мелких собак. Наряду с гончими глебовского происхождения (через офросимовских) в стае было немало потомков першинских солово-пегих гончих и собак неизвестного происхождения. В недавние годы, приняв кровь лучших динамовских производителей, стая избавилась от былой разнотипности. Окрас стаи чёрно-пегий в румянах.  
  3. Киевская ветвь породы пегих гончих (питомника ЦС ВВОО) создана соединением линии Укрзаготпушнины (чемпион Заливай ВРКОС № 8040) и семьи собак B.Н. Корниловича с добавлением к ним свежих, но, по-видимому, не первоклассных производителей (Плакун I Зиневича и др.). Через Заливая и собак В.Н. Корниловича в этой линии преобладала, как и в двух вышеописанных, кровь глебовских гончих, а через Душила Е.А. Купцова попала и кровь першинской англо-франко-русской стаи. Лидером киевских военных собак был Сорочай ВРКОС 38/г. Киевские собаки имели чёрно-пегий в румянах окрас, изредка серо-пегий в румянах или багряно-пегий.  
  4. Московская группа с многочисленными потомками чемпиона Помчила Бочарова, остатками потомства чемпиона Заливая (№ 8040) и зачатками динамовской линии, ещё не оформившейся в самостоятельную семью с чётко выделяющими её яркими признаками. Для московской группы характерно то, что наряду с потомками Помчила и Заливая здесь большую или меньшую роль играли производители самого различного происхождения: Тангай Лукьянова (неизвестного происхождения), Громило Гольберга (неизвестного происхождения), Выручай Грязнова (от нащёкинских собак) и некоторые другие. Перед войной особой известностью пользовались Сват (от Чешайр-Стеллы и Бандита) и Сорочай (островских собак), оба принадлежавшие А.П. Якунину.  
  5. Маринская группа (г. Сухиничи Калужской области). Родоначальниками её были Флейта А.П. Марина (внучка Чешайр-Стеллы) и Ураган Смирнова-Грязнова. Собаки эти были очень крупные и костистые, но грубые. Окрас серо-пегий в румянах.  
  6. В 20-30-х годах существовала немногочисленная, но очень яркая линия англо-русских собак Н.Ф. Людскова — В.И. Казанского, происходившая от першинских и глебовских собак и отличавшаяся исключительными рабочими качествами. В собаках Людскова преобладала англо-франко-русская кровь, и в этой линии в течение двух-трёх поколений наблюдалась некоторая острощипость (впоследствии исчезнувшая). Эти качества мешали использованию в полной мере замечательных по работе производителей, так как находились московские охотники, которые упорно считали, что необходимо полностью искоренить всякий след англо-франко-русских гончих и не допускать к племенной работе производителей, имевших хотя бы дальнее родство с этой породой. В последние годы существования группы представители гончих В.И. Казанского по экстерьеру не отличались от лидеров англо-русской породы, и в их родословных (вернее в корнях этих родословных) главное место стало принадлежать потомкам глебовской стаи. Это было достигнуто в результате использования стандартных производителей глебовского происхождения при ведении описываемой линии. Лучшая собака этой группы Свирель ВРКОС 7841, получавшая на выставках золотые медали и на испытаниях ряд дипломов II и III степени, дала несколько интересных помётов. Из её детей наибольшую роль в породе сыграл Кларнет ВРКОС 2/г, который повлиял на окончательное формирование нынешнего динамовского типа, этого образца породы, и от которого пошли рабочие собаки и полевые победители в питомнике «Динамо».  

Рисунок 11. Англо-русская (русская пегая) выжловка Свирель В.И. Казанского

Во время Великой Отечественной войны гончие продолжали совершенствоваться.

В 1943 г. на Московской выставке были три стаи: Добровольного спортивного общества «Динамо» (Москва), Центрального совета всеармейского военно-охотничьего общества (в основном из собак киевского происхождения) и Тульского общества охотников. Исключительная породность, однотипность и прекрасная сложка собак выдвинули динамовскую стаю на первое место. Динамовская англо-русская гончая на том этапе развития являлась образцом. Стандарт 1950-1954 гг. списан с экстерьера динамовской пегой гончей. Несмотря на плохую работу гончих «Динамо», они сразу заняли в породе ведущее место, что и обеспечило общий подъём экстерьера породы.

Рисунок 12. Англо-русская (русская пегая) выжловка Скрипка МГС “Динамо“

Использование нерабочих производителей до некоторой степени оправдывалось: слишком мало породных собак осталось после войны 1941-1945 гг. В комбинациях же с выжловками надёжных по работе семей и линий динамовские производители давали потомство неплохое по полевым качествам.

В дальнейшем, после прилития сильной рабочей крови Кларнета ВРКОС 2/г (В.И. Казанского) через сына этого выжлеца Рыдая, в динамовском питомнике появился целый ряд полевых победителей (Потешай, Сорочай, Дунай II, Дунай III, Сорока, Заноза, Минорка и многие другие). Это окончательно утвердило главенствующее положение пегих гончих Московского совета ДСО «Динамо». Так, в конце 40-х и начале 50-х годов наступил расцвет этой ветви пегих гончих, а одновременно наметился и расцвет породы в целом.

Англо-русская гончая в дореволюционной России существовала около 130 лет и не вылилась за этот срок в настоящую породу. Не более чем за 25 лет советского собаководства бывшая помесь стала ярко выраженной прекрасной породой, которая по праву названа теперь «русской пегой гончей».

Рисунок 13. Англо-русский (русский пегий) выжлец Кларнет 2/г В.И. Казанского

Отдельные гончатники предлагают вернуться к прежнему устаревшему названию породы — англо-русская. Это название было закономерно в прежние времена, когда англо-русская гончая по существу была помесью и в одних стаях походила на русскую гончую, в других охотах приближалась к экстерьеру фоксгаунда. Теперь же эта собака, выведенная в нашей стране и нигде больше не встречающаяся, достигла полной стандартности и устойчивости типа. Русская пегая и русская гончая сплошного окраса давно уже не различаются в отношении применения и рабочих качеств.

То, что в формировании русской пегой гончей участвовал фоксгаунд, не создаёт необходимости вставлять в название породы слово «англо» подобно тому, как не меньшее участие польских собак в формировании современной русской гончей не даёт основания называть всю породу «польско-русской».

После Отечественной войны некоторые неблагоприятные обстоятельства снова создали затруднения в дальнейшем развитии и совершенствовании русской пегой гончей.

Прежде всего, чрезмерное увлечение экстерьером основной динамовской линии, лидеры которой (Баламут II, Догоняй, Дунай I, Скрипка) были нерабочими, ослабляло полевые качества собак в породе.

Второй недостаток заключался в том, что глава новой, рабочей линии динамовских собак Рыдай по линии матери Грохотушки шёл от собак так называемой «параллельной» стаи ВВОО Киевского военного округа, в основе которой были собаки недостаточно проверенного происхождения (Мухтарка, Плакун Зиневича). В этой группе экстерьер был испорчен сыростью собак, а также удлинёнными, нетипичными головами.

Слишком широкое и неосторожное использование Рыдая на Украине, куда он попал, и вязки его с потомками всё той же параллельной стаи привело к тому, что в украинской части породы стали выкидываться собаки с нехарактерными длинными мордами. По существу здесь вредил инбридинг на нежелательных предков. Этот инбридинг не только ухудшал экстерьер, но иногда и снижал рабочие качества. В настоящее время положение значительно выправлено, и на Украине создан ряд ценных линий и групп русских пегих гончих.

В течение ряда лет наибольшее влияние в породе принадлежало динамовским производителям, поэтому почти невозможно было найти породную русскую пегую гончую, в родословной которой не было бы близкородственных или одних и тех же динамовских лидеров. Особенно часто встречались в родословных Баламут II, Догоняй I, Дунай I, Дунай II, Скрипка и некоторые другие. Возникли опасения вырождения породы вследствие неизбежного близкородственного разведения.

Начались поиски новых производителей. Так были проведены вязки ряда выжловок с вывезенным из Германии выжлецом в типе фоксгаунда Бароном, который совершенно не гнал по зверю. Поэтому он не мог быть желательным для породы и уж во всяком случае не мог поднять её рабочие качества.

Кроме того, в первых же генерациях от Барона установившийся экстерьерный тип породы был резко нарушен.

Путь к совершенствованию русских пегих гончих должен быть иным. Новейшей биологической наукой доказано, что перемены климата, питания и вообще условий существования ведут к обновлению потомства, родившегося и выросшего в новой обстановке. Поэтому достаточно брать в качестве производителей собак из различных географических областей нашей обширной страны, чтобы парализовать вредные влияния родственного ведения породы.

Рисунок 14. Русский пегий выжлец чемпион Разгон В.Т. Прохорова (г. Ленинград)

При этом, конечно, необходимо тщательно отбирать экземпляры, отличные по экстерьеру и хорошо проверенные в поле.

В настоящее время порода русской пегой гончей распространена у нас очень широко. В ряде областей РСФСР (Московской, Ленинградской, Тульской, Воронежской, Белгородской, Калужской, Брянской, Владимирской, Калининской и др.), а также на Украине и в Белоруссии создались многочисленные и с хорошими качествами группы русской пегой гончей.

В отношении происхождения местных групп наблюдается довольно определённое единство, подобное тому, что характерно и для русской породы.

Так же, как и в породе русской гончей, в породе русской пегой всё меньшую роль играют отдельные выдающиеся собаки и всё большее значение приобретают группы в целом. Одна из наиболее многочисленных и важных для породы Московская группа создалась на основе:

  1. потомков ранее указанных московских лидеров (чемпион Заливай 8040 Н.Ф. Чукаева, чемпион Помчило А.О. Бочарова и др.),
  2. гончих ДСО «Динамо» в виде двух главных «потоков»: первый от Баламута II и его однопомётников и второй — линии Кларнета ВРКОС 2/г — Рыдая. Обе эти категории были освежены путём вязок динамовских выжловок с сыном Барона — Охом И.Б. Гугеля.  

Питомник МГС «Динамо», собаки которого через островскую стаю имели кровь гончих Корниловича, а значит и глебовских, теперь уже потерял прежнюю роль. Известное значение в Московской группе имели гончие военных коллективов, где племенной основой служил бывший питомник Совета военных охотников Киевского ВО (в породу был введён также Барон и, конечно, динамовские лидеры).

В последнее время в Московской группе появились собаки от ведущих производителей Ленинградской, Белгородской и других местных групп, в родословных которых динамовские гончие стоят уже в отдалённых поколениях. Следовательно, собаки местных групп приносят некоторое освежение московской группе русских пегих гончих. Московское общество охотников имеет несколько десятков русских пегих гончих. Однако здесь наблюдается наибольшая разнотипность, так как ведение породы в питомнике этой организации длительное время строилось на использовании наиболее рабочих производителей при сравнительно малом внимании к их типу и экстерьеру. Влияние питомника МОО на эту породу незначительно.

Другая, также очень сильная, Ленинградская группа создалась во многом из тех же основных элементов: в ней участвуют обе ветви питомника МГС «Динамо» (первичные лидеры Догоняй I, Дунай I, Баламут II, и т. д., и потомки линии Кларнета 2/г — Рыдая); в её формировании играли роль гончие военных организаций (ЦС ВВОО и других), идущие от собак питомника Киевского ВО с примесью крови всё того же чемпиона Заливая 8040 и других собак начальной московской группы. Есть в ней и кровь Чешайр-Стеллы (фоксгаунда) и, вероятно, гончих А.П. Марина (Калуга). Русские пегие гончие Ленинграда выведены путём близкого инбридинга. При анализе родословных трёх ленинградских чемпионов Фишки II Чекулаева, Урвана Азарова и Баяна Мелихова, видно, что Фишка II и Урван происходят от одной матери Фишки I, а Баян их двоюродный брат.

Тульская группа русских пегих гончих идёт от разных корней: в ней есть кровь известных в прежние времена Грома Главатчука и Помчила А.О. Бочарова, серьёзную роль, очевидно, сыграла довоенная общественная стая, сильна в Тульской области и доза крови динамовских гончих, прилитая к собакам питомника Тульского общества охотников (общественной стаи) в результате вязок с ведущими производителями МГС «Динамо», а также введённая через некоторых московских собак, например, Карая Брикошина.

Украинская группа русской пегой гончей происходит от чемпиона Заливая 8040 (Н.Ф. Чукаева, позже питомника Укрпушнины), Помыкая (питомника Окружного совета военных охотников Киевского ВО) — прямого потомка собак В.Н. Корниловича и Масловского (через Чарку последнего), позднее от Рыдая питомника ОСВОКВО, сына Кларнета 2/г (В.И. Казанского) и Грохотушки того же питомника. В эту группу влита также и кровь основных динамовских лидеров (Догоняя I, Баламута II и др.).

Питомник Окружного совета военных охотников Прикарпатского ВО на Украине имеет блестящих по экстерьеру и с хорошими полевыми качествами русских пегих гончих (идущих от вышеназванных корней).

В Полтаве и Сумах есть несколько больших семей русских пегих гончих — прямых потомков гончих В.Н. Корниловича и бывшего питомника Укрзаготпушнины.

Из приведённых примеров видно, что всё многочисленное поголовье русских пегих гончих объединено общим происхождением. Это обеспечивает единство главного типа при существовании, конечно, и подтипов.

Порода так разрослась и общие предки различных групп так далеки, что обмен производителями между областями не может привести к какому-то вредному инбридингу. Очень сильное освежение возможно, например, вязками московских собак с украинскими, особенно из питомника Прикарпатского военного округа или с полтавскими и сумскими.

Общая селекционная работа привела к созданию в 50-х годах трёх типов русской пегой гончей. К первому из этих типов принадлежали русские пегие гончие наиболее сухого сложения, сравнительно высокие на ногах, как бы несколько облегчённые. Характерными представителями этого типа можно считать чемпиона породы Фишку II Е.К. Чекулаева, чемпиона Чайку I И.А. Зарецкова, Чайку II его же и других. Многие из этих собак происходят от динамовских гончих «рыдаевской» линии.

Другой, наиболее своеобразный тип образовался в результате ввода в породу фоксгаунда Барона. Для этого типа наиболее характерны удлинённые шея и туловище, сырая голова (часто с брылями) и очень прямые (прочные) ноги с короткопалыми собранными лапами. Примером мог служить Набат Флягина. «Бароновский» тип в последнее время сходит на нет.

Третий тип близок к первоначальному динамовскому с некоторым улучшением его. При достаточной мощности и не слишком лёгких головах, этот обновлённый тип русской пегой гончей стал суше и собраннее. Хорошим примером данного вида могли быть собаки тульской общественной стаи Догоняй, Дунай, Плакун, Добычка и др.

По компактности, пропорциональности сложения, сухости и крепости конституции, а также по доказанным полевыми испытаниями рабочим качествам собаки третьего типа наиболее желательны.

Как показала Всероссийская выставка 1960 г. и областные выставки 60-х годов, русская пегая гончая идёт к единству типа, приближаясь в массе к третьей из отмеченных категории.

1096
571
525
0