Ногавка

Егерь, которого почему-то все звали "Кузька", сказал, что одна подсадная утка у него в хозяйстве имеется и что она живёт где-то под домом, и он за ней сам не полезет... Молодой, азартный охотник Крюков нехотя отставил начищенное в городе ружьё "бокфлинт", взял в руку фонарь и полез в стылую апрельскую ночь, в оттаявшую разжульканную прелую мокрядь, под избу.

Охотник Крюков осветил лучиком синие осклизлые брёвна и увидел заваленную на бок дырявую корзинку, из которой виднелись огузок и серая спинка влезшей в нутро лукошка подсадной утки. Славная охотничья утка, призванная, по строгим правилам, страстным, призывным кряканьем заманивать под выстрел ядрёных весенних крепышей-селезней, не шевелясь, сидела в лукошке. Только когда Крюков внёс её на жаркую кухню, она подала признаки жизни, заворочалась и, вытащив из-под крыла глубоко упрятанную голову, неожиданно густо крякнула. Крюков взял со стола хлебную корку и дал отщипнуть утке. Кряква затрясла носом и сразу заглотила всю корку. Крюков погладил её по тёплой костистой голове и дал кружок колбасы. Потом дал ещё ломтик сыра и кусок сливочного масла, который утка сщипнула у него вместе с мизинцем.

- А вы подсадную кормите? Она у вас голодная какая-то... - Неуверенно спросил Крюков, отдергивая палец.

- Больно надо! Дерьма под домом много... - глубокомысленно отозвался Кузька с широкой никелированной тахты, на которой он лежал навзничь в ватнике и резиновых сапогах. - У меня своим курам жрать нечего! Где я комбикорма достану...

- Эх ты! Одну утку прокормить не можешь! - со злостью сказал Крюков и спросил, - А где к подсадной ногавка?

- Какая такая ещё "ногавка"? - удивился Кузька.

- Вы что, не знаете, что такое ногавка? - совсем расстроился Крюков.

Егерь промолчал.

- Ногавка - это такой небольшой кусок кожи, который надевают на лапу подсадной, чтобы она далеко не уплыла... К ногавке привязывают поводок, а поводок присоединяют к колышку с кольцом из бересты, так как береста не тонет. На колышек надевают деревянный круг размером с тарелку, чтобы утка могла отдохнуть, когда ей надоест плавать в воде. Поняли? Вы что, ни разу не охотились с настоящей подсадной уткой?

- А я думал проволокой ей ногу примотать к колу и натурально на мёртвый якорь поставить... - отозвался егерь, - ещё лучше орать будет! А вообще я больше по лосям приучился... У нас этих лосей - гибель! Почитай весь лес сожрали... жрут, жрут - всё им мало! У них брюхо, видал, какое здоровое... Я на лося верно ставлю! Как в аптеке, у меня не забалуешь... -озорно подмигнул Кузька и прямо через сапог почесал пятку. Охотник Крюков тяжело вздохнул и принялся мастерить ногавку. Сытая утка, угревшись у печи, уснула в лукошке, которое по древней охотничьей терминологии издавна называлось "пещером", и это слово было также дорого и приятно Крюкову, как слово "бокфлинт".

Задолго до рассвета молодой охотник Крюков попил молока, взял тёплое ружьё, корзинку с уткой, колышком, кружком и ногавкой и пошёл на озеро. Ноги разъезжались на мыльной глинистой тропе, руки враз озябли, утка в лукошке не шевелилась. Внизу ещё более тёмное, чем берег, плескалось озеро. Почуяв вольный запах воды, утка завозилась и тихонько крякнула. "Отличная утка..." - подумал Крюков и прибавил шага. На берегу он отыскал шалаш, поставленный загодя в тихой, укромной заводи и, отойдя от него шагов двадцать, булькая заколенниками, вдавил в тину колышек с кругом. Теперь оставалось только терпеливо дождаться рассвета и привязать утку к ногавке. Крюков потуже подпоясался тяжёлым патронташем и ещё раз любовно погладил своё тускло поблёскивающее насечкой ружьё. Как всякому городскому охотнику, ему было немного странно и непривычно держать ружьё в руках и находиться с ним не в душной комнате, а на просторе, среди этой дикой воды, сухих метёлок камыша, свежего ветра с запахом рыбы и сырой весенней ночи, в которой были только два живых человека - он, Крюков, и где-то в избе егерь Кузька, который и в сладком сне вёл борьбу за комбикорм. Как всегда неожиданно, стало быстро светать. Крюков вдруг обнаружил высокое небо со страшными белёсыми тучами, близкий мысок с поломанным ветром рогозом, дальнюю полоску леса и безлесые вспученные лысые холмы за ней. Рядом наклонился первобытный ствол ветлы с чёрными, будто обожжёнными, ветвями, увидел близко, точно съеденный, развалившийся скелет рыбацкой лодки, её рёбра, как льдинки, таяли на песке. Ушей молодого охотника Крюкова вдруг достиг и нежно коснулся дальний ласковый звук выстрела. Крюков опрометью бросился привязывать подсадную. Азартно вырвав упиравшуюся, растопыренную крякву из убогого нутра лукошка, он осторожно, как бумажный кораблик, опустил её на воду.

Подсадная, нарушив Утиное Безмолвие, громко крякнула, окунула несколько раз подряд голову, кокетливо поправила клювом выбившееся на сторону серое перышко и тихонько поплыла по кругу. Охотник Крюков юркнул в шалаш, просунул стволы наружу и затаился... Подсадная, проплыв меру отпущенной верёвки, дёрнулась, пробуксовала и, вытянув шею, оглянулась на крепко привязанную лапу... Утка замахала куцо подрезанными крыльями и вдруг так истошно гаркнула, что охотник чуть ружьё не утопил.

- Отлично мастеришь! Эх ты, чудо моё, в перьях... - растроганно подумал Крюков и спустил ружьё с предохранителя. ...Огромный, цветастый, страстный, веющий нерастраченным за зиму утиным жаром красавец-селезень был просто обязан вот-вот откликнуться на любовный призыв и с гулом и свистом шлёпнуться вниз. Сверзиться с неведомых, одним им знаемых утиных небес, запрыгать на воде рядом с этой аппетитной проказницей-крякушкой, прицелиться в неё жгучим взглядом, выпятить крутую грудь, мощно расправить тугие крылья и...

Представив себе эту картину, молодой охотник счастливо рассмеялся, впереди было целое утро и вся жизнь.

 

Дмитрий Дурасов
МастерРужье, Золотые Страницы, 2001

1339
668
671
0