Охота с пуделем

Пушистый клубочек черной шерсти с бусинками глаз приветливо тявкнул. Клубок развернулся, нафурил на мой тапок и, переваливаясь с боку на бок, скрылся под кроватью.

У меня давно вызревала мысль взять охотничью собаку, но, благодаря стараниям супруги, прибытие в дом пушистого черного чуда опередило мои усилия по ее воплощению. В паспорте чуда значилось, что это большой королевский пудель с хорошей родословной – сука по кличке Чанита. Я, признаться, был несколько расстроен; порода щенка была вовсе не охотничья, а держать вторую собаку дома, для охоты, довольно хлопотно.

Щенок рос очень подвижным и ласковым. К шести месяцам собака знала основные команды и охотно приносила апорт. Домашние души в ней не чаяли. Решительно преобразилась Чанита после первой стрижки–тримминга. Вострая сухая мордочка под пышным беретом шерсти на голове меж пушистыми ушами придавали собаке внимательно–настороженное «выражение лица». Одетые в пушистые штанишки лапки под легкой гривой на груди и торчащий вертикально хвостик с помпончиком умиляли своим изяществом.

Реакция моего старшего друга, собачника со стажем, на мои сомнения по поводу использования декоративной собаки в полевых условиях была неожиданной: «Читай литературу, Илюшка! Пуделя были выведены двести лет назад во Франции как утиная порода! Любимой собакой королевы Марии-Антуанетты был именно пудель. Крови пудель–пойнтера имеются едва ли не во всех континентальных охотничьих породах.» После этого я как будто посмотрел на Чаниту с другого угла зрения и твердо решил заняться ее натаской.

Трудно описать бурную реакцию молодой собаки на первый выход в лес с ружьем. Собачий восторг вызывало решительно все. Холеричный темперамент, подвижность собаки позволяли надеяться, что из нее вырастет азартный охотник. Успешно проверив реакцию на выстрел, я, собственно, приступил к ее «нахаживанию». Именно нахаживанию, а не натаске в классическом понимании я посвятил дальнейшие усилия, так как пока не знал - чего от суки ждать в дальнейшем.

Первое знакомство с уткой состоялось на старице. Молодая собака вплавь нарезала круги вокруг подранка, опасаясь к нему приблизиться, а селезень тщетно старался унырнуть от преследования. После очередной попытки утки нырнуть Чанита погрузила в воду голову целиком и затем, уже с добычей в зубах, фыркая, поспешила к берегу. Отличная работа! От помпезной стрижки собаки не осталось ничего: хвостовой помпончик свисал с морковки хвоста жалкими сосульками, как и вся одежка, головной берет нависал над глазами мокрым козырьком. Возбуждение собаки было необычайным. Уложив добычу в ягдташ и похвалив собаку, я направился дальше по реке. Следующая утка неожиданно взлетела с островка муравы-травки на противоположном берегу и плюхнулась на середину реки после меткого выстрела. «Подай!». Чанита решительно бросилась в воду с полутораметрового обрыва и поплыла к поверженной утке. Берег оказался слишком крут, чтоб собака выбралась самостоятельно, и, пристроившись против прибрежного течения, с добычей в зубах, Чанита как бы плыла, оставаясь в то же время на месте. Не без труда я спустился к собаке и, ухватив ее за холку и хвост, вытянул из воды. «Умница!». Первое боевое крещение уже не оставляло сомнений, что я приобрел азартного, послушного и надежного помощника!

Блуждая по прибрежным лугам, я обратил внимание на то, что Чанита практически не пользуется ветром. Характер ее поиска был хаотичен и ничуть не напоминал челнок. Причиной такого поведения, наверное, было отсутствие на ее морде усов – вибрисс, которыми собака ощущает направление ветра. Усы были острижены при тримминге. Впрочем, настойчивость в работе собаки позволяла мириться с недостатком в характере поиска.

Проходя мимо сырой низинки, заросшей крапивой, я решил попытать удачу по вальдшнепу и послал собаку вперед. Минутное ожидание и, застигнутый врасплох вальдшнеп, с громким кряхтением, спешно накручивая обороты своих крыльев, удирал от ужасного черного лохматого чудовища. После пережитой встречи с черным всклокоченным зверем я бы, наверное, на его месте, подумал: стоит ли возвращаться сюда после зимнего перелета?! Но не от испуга, а после выстрела вальдшнеп свалился в гущу ивняка среди крапивы. «Ищи!» Вся в ряске и репьях, но счастливая, Чанита с добычей в зубах выскочила из зарослей. «Ай да молодец!» Если желание дружит с послушанием, то будет из собаки толк.

Поднявшись в горку, я встал на путик, ведущий нас к дому. Писк молодого рябчика из березнячка заставил меня остановиться. Подозвав собаку, я затаился под елью в кромке. Чанита была уложена мною рядом. После непродолжительного подманивания серая фигурка подбежавшего рябчишки показалась среди кустов в краю поляны. Собаку трясло как банный веник. Не успел я поднять ружье, как сука стремглав бросилась к птице, подняв ее на крыло. Наказывать собаку – не самое приятное занятие, но причина ослушания – налицо, значит «надо, Федя…» После примерной трепки Чанита заняла место у левой ноги и вскоре вновь была отправлена в поиск. Когда я снова решил присесть на пенек и достал манки, подошедшая собака спешно свернулась клубком у меня за спиной и не подавала мне повода сомневаться в ее послушании до окончания подманивания. Урок ею был усвоен накрепко и хлопот при подманивании рябчика Чанита мне более не доставляла никогда.

После первых походов в лес у собаки заметно изменилось отношение ко мне: она всецело признала во мне вожака – хозяина, да и я полюбил ее. У меня появился надежный помощник, с которым было не страшно пойти в многочасовой поход на дальние выруба в медвежьи края за глухарем и ночевать в шалаше бок о бок с надежным охранником. Навыки, приобретенные Чанитой при натаске, и природные инстинкты превратили ее в отличного охотника и преданного друга.

Однажды я повстречал на охотничьей тропе местного охотника. Закурив, мы посудачили о результативности выхода. Увидев. что я охочусь с пуделем, он немало удивился и высказал сомнение о возможности такой охоты. Немного покрутившись вокруг поляны, Чанита нырнула в мелкий елушник; оттуда поднялся вальдшнеп и, пролетев мимо наших открытых в изумлении ртов, скрылся за поворотом. Мой собеседник сплюнул и молча удалился.

В целом работа пуделя по птице скорее напоминает манеру поведения спаниеля, чем легавой. Несомненно наличие в этой породе охотничьих инстинктов от предков. Азарт, неутомимость, послушание и преданность хозяину – вот неоспоримые качества породы для использования ее в поле.

Позже судьба распорядилась так, что я вынужден был уйти из семьи, оставив собаку. Слышал, что вскоре после моего ухода Чанита выпрыгнула из форточки первого этажа и сбежала… Может быть, в поисках меня? Дай Бог, чтоб собака нашла приют у хорошего человека. Бывает, вспоминается выразительный взгляд антрацитовых глаз под мохнатой челкой, задорная стойка с приподнятой передней лапой в ожидании жеста хозяина, и в сердце теплится комочек нежности и сожаления. Все мы в ответе за тех, кого приручаем…

Илья ДОМНИН

1308
665
643
0