Весенние и летние встречи с медведями

В марте среди дня солнце начинает припекать, в берлогу попадает капель и медведь начинает из нее выходить; теперь он середину дня проводит лежа на солнечной стороне около берлоги.

В средней полосе медведи начинают совсем покидать свои берлоги в первой половине апреля. Раньше выходят самцы, затем яловые медведицы и, наконец, медведицы с медвежатами. Покинув берлогу, медведи очень любят проводить время на солнцепеках и, пока в лесу снег, бродят на косогорах, в борах, сухих местах, где больше проталин. Это самое тяжелое, голодное для медведя время. С хорошими зверовыми лайками, зная местность, можно в это время добыть зверя. Можно поохотиться и на приваде. Чтобы медведь не уволок приваду, лучше прибить ее кольями, вбитыми в шею убитого животного, где более крепкие связки, или в грудь. Лабаз около привады должен быть устроен со всеми предосторожностями и быть незаметным.

Щепки, сучки и все, что может остаться после постройки лабаза, следует убрать, так как зверь, по-видимому, запоминает расположение предметов и каждый новый предмет пугает его. Напрасно проведенные на лабазе ночи не должны истощить терпение охотника. Нужно продолжать сидеть, так как иногда медведь приходит к приваде с промежутками в две-три ночи, а иногда и больше.

При наличии лошади хорошо подъехать к лабазу верхом, с тем чтобы проводник затем увел лошадь.

Небесполезно бывает «отвести след». Для этого подходят вдвоем, а затем один остается на лабазе, а другой проходит дальше и возвращается домой.

Весна — не осень, ночи коротки и светлы, и голодный медведь может придти на приваду в любое время. Весенний лес полон звуков, и среди них шорох, производимый подходящим медведем, может остаться незамеченным. Зверь может появиться неожиданно. При появлении медведя охотник не должен горячиться, хвататься за ружье, ерзать, а, напротив, должен сидеть тихо и, только выбрав подходящую минуту, стрелять.

Среди медведей попадаются особи, поразительно доверчивые. Охота на такого зверя легка. Еще солнце не ушло за горизонт, не стих шум в соседней деревне, а зверь уже идет на приваду, не останавливаясь, не прислушиваясь. Тут разговор короток. Другие (а их громадное большинство) более осторожны. Эти звери сначала идут к приваде смело, но шагов за сто начинают прислушиваться, кружить, нюхать и только, если ничего не заметят, появляются на приваде. С таким зверем борьба труднее. Иногда попадаются такие медведи, которые способны сбить с толку самого опытного охотника. Такой зверь может и не появиться на приваде повторно. На овсе такой медведь появляется сегодня тут, завтра за тридевять земель, а то несколько ночей и никуда не пойдет, отлеживаясь в глухом болоте. Немало ночей потребуется, прежде чем охотник сможет увидеть такого зверя. Малейшее неосторожное движение — и медведь исчезнет в темноте. Такие медведи, если и приходят на приваду, то в самое темное время, и еще до света уходят. Даже выглянувшая луна заставляет его уходить из освещенной полосы.

 

* * *

Привада была выброшена в перелеске, где елки, березы, осины и рябины уживались в согласии и сообща охраняли всяких мелких зверушек и птичек. Позади этого перелеска поднималась глухая угрюмая рамень с мохнатыми елями, вывороченными корнями и гниющими древесными стволами, переходящая далее в глухое болото.

Медведь побывал на приваде и уничтожил добрую половину туши крупного жеребенка. Надо было садиться караулить зверя, иначе от привады ничего не останется.

Шорох шагов моего проводника, отводившего след, мало-помалу затих, и я остался один. Весенний вечер угасал. Журчали ручьи. На березках и осинках начинали распускаться почки. В низинах еще лежал сырой снег, а на солнцепеке и пригорках уже было сухо. Протянул первый вальдшнеп. Заяц бесшумно пробежал под лабазом. Где-то забормотал тетерев. Высоко над лесом, свистя крыльями, пронеслась утиная стайка. В соседнем болоте шваркнул селезень.

В глубине рамени затрещали встревоженные сойки. Их крик заставил меня насторожиться. Прошло минут пять, и сильный треск раздался на краю высокого ельника.

Счастье шло прямо ко мне. Я слышал стук своего сердца.

Однако этим звуком все и кончилось. Сколько я ни напрягал слух, больше ничего не было слышно. Шли минуты. Усиливался вечерний сумрак, поднялся туман. Сотый раз оглядывал я окрестность и ничего не видел. И вот... на краю рамени увидел стоящую на дыбах медведицу. Два медвежонка бегали вокруг нее. Расстояние не позволяло сделать верный выстрел из гладкоствольного ружья круглой пулей. Потянулись мучительно долгие минуты. Скорее бы подошли поближе! Из-за леса появилась луна. Один из медвежат подбежал к приваде и в шести метрах от меня начал пожирать мясо. Медведица оставалась далеко сзади. Как быть: стрелять медвежонка или ждать медведицу?.. В это время на проходившей невдалеке лесной дороге загрохотала телега. Медведица, а за ней и медвежата исчезли в лесу, удаляясь мягкими прыжками.

 

* * *

Под горячими лучами весеннего солнца таял последний снег. Повсюду шумели ручьи. Тока и тяга были в самом разгаре.

Мне сказали, что около привады в капкан попался медведь. Мы отправились на охоту втроем. Едва мы забрались в чащу, как услышали треск сучьев и лязг железа. Эти звуки стали от нас удаляться. Стремительно преодолевая препятствия, пробирались мы в чаще, чтобы не потерять уходившего от нас зверя. Я выбежал на маленькую полянку и вижу: мой сосед, новичок в этой охоте, бежит назад, а в сотне шагов от него тяжело бежит «мишка» с капканом на передней лапе. Сзади, задерживая его ход, тащится на цепи увесистая чурка, прикрепленная к капкану. Выбрав момент, я выпустил в медведя две пули, но он только ускорил свой бег и скрылся в зарослях ельника. На другой стороне этой заросли лес был реже, и мы вновь увидали медведя. Нам удалось приблизиться к нему на расстояние выстрела, но мое ружье дало две осечки, а после них картонные гильзы, смоченные дождем, застряли и не вылезали из патронников. Соседи сделали по выстрелу, но промахнулись. Вдруг точно какая-то невидимая сила подкинула «мишку» кверху, он рявкнул и, прижав уши, бросился к нам, ломая сучья и лязгая железом капкана.

Зверь был доведен до бешенства. Нападение было столь внезапно, что каждого из нас невольно бросило в дрожь. На наше счастье смелый пёс Серко, вначале отскочивший в сторону, теперь повис на медвежьем заду. Почувствовав собачьи зубы, медведь круто повернулся назад и с ревом кинулся на собаку. Все это происходило в нескольких шагах от нас. Мои смокшие и разбухшие патроны так и не вылезали из ружья, а товарищ мой, когда зверь пробегал в пяти шагах от него, наконец, выстрелил. Медведь с ревом осел на месте. С его носа закапала кровь. Серко ожесточенно теребил медвежий зад. Мы долго не могли прийти в себя. Когда, наконец, с медведем все было кончено и туша его лежала в луже весенней воды, смешанной с кровью, обнимали Серко — собаку, спасшую кому-то из нас троих жизнь.

 

* * *

Вечером в начале мая пошел я на тягу. Снег остался только в лощинках. Было сыро. Ноги вязли в оттаявшей земле. По краю болот уже цвела калужница, окрашивая всё в желтый цвет. На березках набухли ночки. Но листьев еще не было. Пахло весной. Птички неугомонно, на разные голоса перекликались, свистали, щебетали, чирикали, ворковали.

Это был гимн ликующей природы, песнь о радостях и о победе вечно обновляющейся жизни.

Перед крупным елово-сосновым насаждением я обнаружил свежеразрытый муравейник и рядом разрытую болотную кочку. В то же время я увидел, как какой-то бурый комочек лезет вверх по стволу елки. Два медвежонка взбирались по стволу дерева все выше и выше. Внезапно шагах в двадцати из-за дерева показалась крупная медвежья голова, послышался рев, и голова исчезла в еловой заросли.

Я перезарядил ружье пулей и встал под деревом, на котором сидели медвежата.

Медведица показалась вновь и снова быстро и с ревом исчезла. Медвежата порывались спуститься вниз, но я не допускал этого, постукивая по стволу дерева и потряхивая его. Это продолжалось десять-пятнадцать минут, которые в подобных случаях кажутся часами. Наконец, медвежатам, видимо, наскучило сидеть на дереве, и один из них издал звук, похожий на глухой лай собаки. Вероятно, этот звук был воплем о спасении, так как затаившаяся где-то медведица прямо побежала на меня. Шагов за десять она остановилась. Маленькие зеленоватые глаза ее выражали злобу. Медлить было нельзя. Я прицелился и выстрелил два раза один за другим. Медведица заревела, завертелась на месте и затем упала мертвой. Она оказалась весом 100 килограммов. Затем добыты были и медвежата, успевшие забраться на вершину ели.

Замолкли песни певчих птиц, вдали, хоркая, протянул первый вальдшнеп, за ним прямо надо мной протянула еще пара. Я сидел на туше убитой медведицы и не хотел больше стрелять.

 

* * *

В конце мая, едва выпустили скот в поле и лес, как медведь задрал корову. Пастух рассказал, как было дело. Медведь, шатаясь по лесу, наткнулся на стадо. Коровы тревожно замычали и стали наступать на медведя, как они это делают при виде собаки.

Одна из них близко подошла к медведю. Он кинулся на корову, вскочил ей на шею, а прочие коровы бросились врассыпную.

Известно, что, раз попробовав коровьего мяса, медведь становится «стервятником» и в дальнейшем сам нападает на стадо. Чем больше он пробует мяса, тем больше оно ему нравится. «Стервятники» могут нанести большие убытки животноводству. Такой медведь ищет стадо, подкрадывается к намеченной жертве, стремительно кидается на нее, громадными скачками гонится, хватает зубами за шею или спину, а когтями — за лопатки или грудь и валит корову. Если медведь мал, а корова велика, то он «едет» на ней, цепляясь лапами за стволы деревьев, пока страшные раны и кровотечение не обессилят жертву. Убив корову, медведь пожирает часть своей жертвы и, если кругом спокойно, близко нет дороги, не слышно шума, нет вблизи людей, оставляет тушу и уходит в ближайшее болото на отдых, а когда проголодается, приходит вновь ночью. Иногда зверь переносит тушу убитой коровы за сотни метров и закладывает мхом, листьями, валежником, хворостом. Один раз около деревни Афонина я был свидетелем того, как медведь перенес тушу убитой коровы через глубокий ручей по бревну, на дыбах, перетаскивая этот тяжелый груз передними лапами. Если медведь видел человека при своем грабеже, то он может вернуться к оставшейся туше через 5—6 дней, а иногда может и вовсе не прийти.

Задранная медведем корова на этот раз лежала в редком березовом лесу. Трава кругом была помята, кусты сломаны. Вымя и часть зада коровы были съедены. В тот же вечер я сел на лабаз. Медведь не был у туши три ночи. От мяса стало пахнуть, и я уже подумывал — не бросить ли утомительное ночное времяпрепровождение на лабазе. На четвертый вечер тихим шагом ночного вора подошел медведь. Удачный выстрел уложил хищника на месте...

Летом на медведей можно охотиться при посещении медведем пасеки, при случайных встречах в лесу и в малинниках, а на севере в жаркое время и при изобилии комаров можно стрелять медведей около лесных речек. Зверь ищет спасения в воде, охотник пользуется этим и высматривает зверя, пока легкий челн бесшумно плывет вниз по реке.

753
398
355
0