Ток

Честно говоря, на тот майский вечер у меня были совершенно другие планы. Я знал, что мой отец собирался на глухариный ток со своим закадычным другом Поповым Виктором Иванычем, а для меня просто - дядей Витей. Когда-то они вместе летали в одном экипаже. Но отец, выйдя на пенсию, сменил работу, а Виктор Иваныч так и продолжал бороздить российские воздушные просторы на старенькой, давно выработавшей свой летный ресурс "Тушке".

Так получилось, что отцу пришлось задержаться на работе - нужно было срочно разобраться с какими-то очень важными документами.

"Ну, Михалыч, раз ты не поедешь, пускай Миха вместо тебя собирается!" - страстный охотник Виктор Иваныч сегодня утром, только вернувшийся из рейса откуда-то из Сочи, а послезавтра вновь собирающийся быть уже где-то в Якутске, даже в мыслях допустить не мог, что он пропустит охоту.

Признаться, я ни разу не был на току, и мне было жутко интересно. Ни секунды не раздумывая, я тут же забыл о своих делах, закинул в сумку патроны, немного продуктов, проверил оружие, оделся, и через пятнадцать минут мы уже выезжали за пределы Улан-Удэ.

Портилась погода. Ветер то и дело швырял через асфальтовое полотно дороги белесые клубы пыли.

- Плохо, такой ветер если будет, глухари токовать не захотят, - время от времени произносил дядя Витя, от усиливающегося огорчения все сильнее вдавливая в полик педаль акселератора. Видавшая виды "Нива" соглашалась, отвечая грозным ревом двигателя, но больше 90 километров в час ехать почему-то не желала.

На 50 километре трассы Виктор Иваныч свернул на грунтовую дорогу, сосны заслонили небо, и сразу наступили сумерки. Чем дальше мы забирались в лес, тем сильнее чувствовалось холодное дыхание зимы, даже в мае не торопившейся покинуть эти места. По ключам и оврагам еще лежал снег. Лужи вдоль дороги под тонким зеркалом талой воды скрывали обширные ледяные поля, ежесекундно грозя стащить наше транспортное средство в кювет.

- Смотри-ка - козы! Вон бегут! - дядя Витя ткнул пальцем куда-то в сторону, машина вдруг резво крутанулась вокруг собственной оси, боком прокатилась еще метров пять и остановилась на краю гигантской промоины, невесть откуда взявшейся, прямо посреди дороги. Я только успел заметить три метнувшиеся в гуще деревьев тени и тут же растворившиеся в чаще.

- Все, приехали! Здесь и заночуем. До токовища тут километра полтора, утром пешком потихоньку дойдем, - Виктор Иваныч, как ни в чем не бывало, заглушил двигатель и стал вытаскивать из багажника вещи.

Костер весело потрескивал, отгоняя ночь, уже вплотную подобравшуюся к нашему табору. Аппетитно булькал котелок над огнем - это ароматные сардельки производства местного улан-удэнского мясокомбината уже были готовы принести себя в жертву.

- Я тут поблизости солонцы пару лет назад засолил. Никто, кроме меня, место это не знает, - Виктор Иваныч достал из огня головешку, прикурил сигарету и, глубоко затянувшись, продолжил: - Так в прошлом году, примерно в это же время здесь с твоим отцом изюбря добыл. Паря, такой был здоровенный бык. Если бы сегодня чуток пораньше выехали, можно было бы посидеть. Хорошее место.

В вершинах деревьев что-то ухнуло, зашумело, ночной лес тревожно откликнулся протяжным эхом, и утихший было ветер с новой силой пошел гулять по таежным распадкам.

- Если не стихнет, может и не быть завтра тока. - Виктор Иваныч недовольно поморщился, хлебнул горячего чаю и добавил: - Впрочем, иногда им и ветер нипочем. Вот, несколько лет назад глухарь прямо вот на этом дереве затоковал. Самое интересное, мы допоздна тогда тут засиделись - День победы, кажется, отмечали. А он утром рано ни свет ни заря затоковал.

Зная то, как Виктор Иваныч стреляет, я нисколько не сомневался в незавидной участи того глухаря.

Ночь уже полностью вступила в свои права. С головой завернувшись в свой спальник, я никак не мог уснуть. Ветер, разыгравшийся не на шутку, сулил далеко не радужные перспективы в отношении завтрашней охоты. Сполохи догорающего костра вырывали из темноты причудливо изогнувшиеся сучья деревьев, будя в воображении далекие детские фантазии, и только подмешивали мрачных красок в общую и нерадостную, как мне показалось, картину.

- Миха, подъем! Уже пора, - дядя Витя легонько тряс меня за плечо.

- Как, уже?

Вокруг было абсолютно темно. Такое было ощущение, что ветер практически стих, но одинокие его порывы периодически налетали и раскачивали вершины сосен. Мы выпили по кружке чаю из термоса и, даже не позавтракав, стали собираться.

Повесив на одно плечо свой любимый ИЖ-27 шестнадцатого калибра, я решил немного подстраховаться и прихватил с собой еще мелкокалиберную ТОЗовку: чем черт ни шутит - вдруг далеко стрелять придется.

Шли мы около получаса вверх дорогой, по которой накануне не смогли проехать. Тем временем в той стороне, где предположительно находился восток, наметилась неяркая полоска светлеющего неба.

- Ну, вроде пришли. Садись, подождем немного.

Виктор Иваныч достал из кармана пачку сигарет и присел на ствол поваленного дерева, лежащий на обочине. Наступали предрассветные сумерки. Вокруг все четче вырисовывались невидимые до сей поры детали окружающего ландшафта. Поднялись мы довольно высоко. По обе стороны пади тянулись скалистые хребты, поросшие густым подлеском. Мы находились на западном склоне, судя по зарождающемуся рассвету.

- Есть один! - Виктор Иваныч поднял указательный палец вверх. Звук, который я поначалу принял за треснувший где-то сучок, оказался глухарем, открывшим этим утром ток. "Тэк! Тэк-Тэк!", - это было похоже на удары палкой по сухому стволу дерева. По всей видимости, глухарь находился метрах в трехстах от нас, не далее.

- Сейчас растокуется. Смотри, когда он токует, можешь бежать, продираться сквозь кусты. Как только замолчит, стой! Жди, пока снова токовать начнет.

Я молча сидел и слушал наставления дяди Вити. Вдруг отрывистые щелкающие звуки донеслись до нас с противоположной стороны. Минут через десять можно было насчитать уже штук пять глухарей. Казалось, что защелкал весь склон.

- Пойдем. Я пойду в ту сторону, - Виктор Иваныч указал на одиноко торчавшую на сопке высоченную лиственницу. А ты Миша, ступай, на первый голос.

Пожалеть о том, что я немного пожадничал с вооружением, мне пришлось буквально сразу.

Непролазная чаща, вставшая передо мной, наотрез отказалась посвящать меня в свои тайны. Кусты хватали меня за все, за что только можно было уцепиться. Два ружья в такой ситуации были явным излишеством. Яростно продираясь сквозь чащобу, я вдруг поймал себя на мысли, что "своего" глухаря я давно потерял. С разных сторон, приблизительно на одном расстоянии от меня, токовали сразу четыре петуха. Не раздумывая долго, я двинулся к тому, что был ближе.

Я все делал так, как советовал дядя Витя. Я бежал, перепрыгивая через огромные валежины и ломая сучья, пока глухарь пел. Ветви немилосердно хлестали меня по лицу, но боли я не чувствовал. Я падал, я замирал в самых нелепых позах, когда петух прекращал пение. Расстояние между нами стремительно сокращалось. И вот, кажется, осталось совсем немного. Я замедлил бег и начал осторожно подкрадываться. Глухарь был где-то рядом.

"Бах!" - выстрел прогремел впереди меня настолько неожиданно, что мне показалось, будто выстрелило мое ружье. Вслед за этим неподалеку что-то прошелестело по веткам и гулко ударилось оземь. Бывалый охотник Виктор Иваныч снова не упустил свой шанс.

Надо было начинать все сначала. Единственный выстрел не испортил ток, как это часто бывает. Времени на поиски другой цели практически не оставалось.

Глухаря я увидел сразу - он сидел на одиноко возвышавшейся посреди поляны сосне.

Освещенный только что высунувшимся из-за горизонта солнцем он был похож на какого-то сказочного лесного дракона. Судя по немалой величине, этот глухарь был весьма почтенного возраста - своего рода патриарх здешних мест. Для точного выстрела было далековато. Чтобы стрелять наверняка, мне надо было преодолеть добрую половину поляны, разделявшую меня и птицу.

А глухарь тем временем вдруг вытянулся и как будто увеличился в размерах. Оперение его, словно чешуя доисторического ящера, вспыхнуло в солнечных лучах и заискрилось синими и зелеными огнями.

"Тэк - тэк",- раскатисто разнеслось над утренним лесом.

Как оказалось, это был финал глухариной песни. В следующую секунду глухарь плавно оттолкнулся и, как по волшебству, растворился среди деревьев.

Я не стрелял - для дробовика расстояние было слишком велико, а "ТОЗовку" я неосмотрительно оставил на пеньке неподалеку, чтобы не мешала подкрадываться к добыче.

К тому моменту рассвело уже окончательно. Тишина, изредка прерываемая пением птиц, не оставляла никаких сомнений, что ток на сегодня можно было считать завершенным.

Мы возвращались в город. Дорога в столь ранний час была абсолютно пустынна. Добытый Виктором Иванычем глухарь лежал в багажнике. А где-то за спиной, в скалистых хребтах, в непролазных дебрях забайкальской тайги, ждал своего следующего рассвета таинственный лесной патриарх, так безрассудно показавшийся мне на глаза этим майским утром.

Михаил Заливин

966
490
476
0