Созвездие Курцхаара

На Северо-западе середина и конец апреля - время, когда на покрытых отяжелевшим снегом полях гигантскими следами начинают проступать темные проталины.

Кажется, что какой-то вселенский экспериментатор приступает к испытанию проявочным раствором снежной фотобумаги, всю долгую зиму плотно прикрывавшей землю. Но тот особенный проявитель способен выявлять лишь два цвета на постепенно теряющем девственную белизну фоне - открываются только зеленые и черные следы. Это растаял снег на озимых посадках и запаханных осенью полях.

В это же время лесные ели как бы оседают и проваливаются, собирая вокруг себя жесткий валик лежалого снега.

И наступает такой день, когда замечаешь, что с утра все деревья были аккуратно укутаны плотным и ровным одеялом, а уже к вечеру почти каждая ель, от самой маленькой до самой высокой, словно стоит вечнозеленой свечой в ямке-кратере потухшего ледяного вулканчика.

А на следующий день, когда опять начинает припекать юношески безалаберное весеннее солнышко, стекающая с мохнатых веток вода начинает прогрызать в отяжелевших снежных пластах извилистые ходы. Если наклониться и заглянуть в такой ход, то внутри можно увидеть множество сказочно сверкающих перемычек.

Потом на открытых местах открываются вечно жаждущие влагу лесные прогалины. Мокрые заплаты прелой листвы день за днем стремительно растут, жадно съедая вокруг себя ставший желтоватым снег. И вот уже слоистые комья слабым напоминанием о зиме остаются лежать лишь в низинах и под самыми большими разлапистыми елями.

Стоя в сумерках где-нибудь на лесной полянке, можно услышать нежное "цви-иирк". Это над верхушками елей тянет первый вальдшнеп-разведчик. Еще неделька, и прилетят его собратья, начнется массовый брачный полет, имя которому тяга, и откроется сезон весенней охоты.

Но уже сейчас на вечерних прогулках моя трехлетняя Альфа начинает тихонько поскуливать, поднимая вверх морду с небольшой горбинкой и раздувая крылья коричневого носа. Видно, чувствует верхним чутьем появление перелетной дичи.

Наконец-то наступает долгожданный вечер, и, захватив минимум снаряжения, мы отправляемся на открытие охоты.

Переменная облачность. Днем прошел небольшой дождь, и открывшиеся окрестные поля чуть парят. Погода, в общем-то, подходящая для тяги. Хотя, бывалые охотники считают, что идеальной для хорошей тяги являются низкая облачность и мелкий, моросящий дождик.

По дороге, пересекая весеннее поле, я отпускаю собаку - пусть немного поработает, вспомнит после зимы свои охотничьи навыки.

Конечно же, еще не выросла свежая трава, луговой птицы пока нет, но охотничий инстинкт берет свое. И Альфа начинает резво выписывать зигзаги впереди меня.

Из-под лап летят комья размякшей земли, масть собаки быстро меняется, поскольку природный крап на груди и боках моментально закрывает налипшая грязная полужидкая кашица.

Да и на моих сапогах уже несколько килограммов глины, идти по рыхлой почве тяжело, но, глядя на азартный поиск курцхаара, забываешь об усталости. Соскучившаяся за зиму собака, как заведенный мотор, продолжает самозабвенно искать несуществующую добычу.

Но вот поле заканчивается прямо у кромки леса. Я подзываю Альфу, успокаиваю, беру на поводок, и мы вступаем под полог еще голых деревьев.

С полчаса мы вышагиваем по усыпанной влажной хвоей тропе среди высоких елей. Где-то рядом отчаянно трещат дрозды-затейники, изредка лица касаются мохнатые ветки - их прикосновения так ласковы и нежны бывают только весной, с коричневых веток берез бесшумно стекают прозрачные капли, ветер чуть шевелит кустики можжевельника.

Справа по ходу, сквозь ровный, как на подбор, коричнево-черный частокол деревьев просвечивает уже оранжево-красное, заходящее солнце. Слева его лучи, пробившись сквозь решето растительности, окрашивают редкие зубья высоченной еловой гребенки в малиново-пурпурные тона.

Получается так, что мы с собакой идем между однопородных деревьев, которые в то же самое время абсолютно разные по окраске: справа ели почти черные, слева - красные в прощальных лучах солнца. А присыпанная старой хвоей тропинка темно-желтая, как будто мы вышагиваем по автомобильной разделительной полосе. Вот так через сказочный весенний разноцвет мы выходим на нашу заветную полянку.

Собственно говоря, это не совсем полянка. Просто на старой вырубке сходятся три просеки с дренажными канавами. И если стать вот здесь, под старой раздвоенной березой, то открывается очень хороший обзор - вальдшнепа можно ждать сразу с трех направлений.

"Альфа, место!" - я укладываю собаку под ближайший кустик, собираю свою старенькую вертикалку, прислоняюсь к влажному березовому стволу и наслаждаюсь звуками и запахами пробуждающейся после зимы природы. Дальше все будет зависеть от слуха Альфы и моей меткости.

Вроде бы собака лежит совершенно спокойно, положив голову на лапы. Но если приглядеться, то можно заметить, что основания широких ушей чуть приподняты. На самом-то деле Альфа внимательно вслушивается в звуки весеннего леса. Сейчас самое время это делать - наступили сумерки и только-только успокоились хлопотливые дрозды.

Я еще ничего не слышу, а чуткая собака уже сидит и поворачивает голову из стороны в сторону. Видно, услышала нужный звук.

Теперь главное для меня - определить, с какой стороны протянет вальдшнеп. Ага, коричневый собачий нос застыл в западном направлении, а хвост начал мелко-мелко дрожать. Я тоже поворачиваюсь в ту сторону и сосредотачиваюсь взглядом на верхушках елей.

Проходит несколько секунд и наконец-то и мой слух улавливает низкое: "Корр-р, крр-р, корр-р". Это, почти басовым тембром, разрывая вечернюю тишину над вершинами деревьев, раздается знакомый крик вальдшнепиного брачного поиска.

Альфа нетерпеливо поскуливает, но с места не сходит даже тогда, когда между деревьями появляется темный силуэт вальдшнепа. На фоне серого неба кажется, что птица просто огромна.

Между тем вальдшнеп планирует ниже и летит точно над дренажной канавой прямо на нас. Где-то метрах в пятидесяти он вскрикивает, меняя регистр с низкого, соответствовавшего "корр-ру", на более высокий - "цвии-рк", и, совсем не напрягаясь, зависает над низким кустарником.

Расстояние не больше двадцати метров. Кажется, что вальдшнеп держится в воздухе не за счет мускульной силы своего тела, а благодаря мелодичным звукам, растворившимся в окружающей среде и придавшим атмосфере вокруг такую плотность, которая вполне соответствует необходимому условию свободного парения распростертого птичьего тельца.

В этот момент вальдшнеп очень похож на какую-то темную рыбу в аквариуме, неподвижно застывшую где-то посередине между дном и поверхностью воды. Но рыба эта почему-то с длинным, отчетливо видимым клювом. И я понимаю, что наступил идеальный момент для выстрела.

Я беру его из верхнего ствола, единственным нажатием пусковой скобы. Бесконтейнерный заряд дроби девятого номера эффектно делает свое дело.

"Альфа, искать!" - ох, как долго и терпеливо собака ждала этой команды! Мгновенно она исчезает в кустах.

Только сейчас я замечаю, что вокруг уже совсем темно и без собаки было бы весьма затруднительно найти битую птицу.

Но из кустов раздается деловитое шуршание, и вот уже в колени мне тыкается мокрый Альфин нос. Я забираю поданного (теперь такого маленького!) вальдшнепа и замечаю, что в наступившей темноте на собачей морде появилась белая полоска.

"Так это же зубы! Ну, надо же! Она ведь улыбается в честь открытия сезона!" - думаю я, убирая дичь в подсумок.

Когда мы возвращаемся домой, то облачность полностью рассеивается, и на ночном небесном своде появляются яркие звезды. А среди них туманным пятном мерцает комета Галлея, и, глядя на ее чуть видимый, размытый силуэт, я почему-то представляю вальдшнепа в полете, а вместо ковша Большой Медведицы на небе для нас сияет созвездие чуткого Курцхаара.

Василий Логинов

988
515
473
0