Как я добывал глухаря

Из рассказов бывалых охотников я знал, что на глухариное токовище нужно сходить несколько раз еще до охоты. Так я и сделал, Самое дальнее токовище находится от моей деревни километрах в пяти. Идя к нему вдоль болота, всего в полутора-двух километрах от деревни я увидел уже знакомую мне глухариную тропу, но их росчерков по соседству не было. Пройдя вдоль болота к западной его стороне, я заметил еще две глухариные тропы, ведущие к одному и тому же бугру, но только с разных сторон. Болото это называют в нашей местности "синее": на нем в изобилии растет черника. Поразмыслив немного, я решил еще раз посетить это место, благо от деревни оно недалеко.

А весна уже пришла, и снег на полях сошел, да и в лесу появились большие проталины. В конце марта решил сходить на подслух, просидел часов до десяти, но никого не видел и не слышал. На следующей же неделе резко захолодало, выпал снег.

В воскресенье был праздник, но я все равно опять пошел а лес, очень хотелось еще раз проверить ближнее токовище... Идя по огромной просеке, я увидел глухариные следы, ведущие с болота в крепи. Я прошел по этим следам а болото и обнаружил совсем свежие глухариные чертежи на снегу. Иду, а сам думаю: "Да ведь это совсем на краю деревни!" Прошел еще полкилометра, стали попадаться тетеревиные токовища, я их сразу определил: у них следы поменьше глухариных будут. Иду к лесному озеру, вдруг, метров за триста до него, поднял глухаря, подошел к тому месту, увидел чертежи и тропу, по которой он ходил. Говорю сам себе: "Хватит искать новые токовища! Пора и старое проверить". В четырехстах метрах от этой тропы, в стороне моего ближнего токовища, я обнаружил две почти параллельно идущие глухариные тропы. Иду вдоль них (насчитал четыреста пятьдесят шагов)-они и привели меня на токовище. Внимательно осмотрел его и обнаружил свежие глухариные колбаски, наброды, чертежи, рядом следы глухарки и ее помет, а самое главное -нашел четыре глухариных пера (черные с белой пестринкой). Назад к деревне пошел уже лесом, а по пути вижу: как попадается бугор, так на нем росчерки крыльями и наброды с глухариным пометом. И насчитал я 18 таких бугров на протяжении двух километров. Пока шел, поднял еще двух глухарей и одну глухарку. И что интересно; глухарь взлетает грузно и молча, а глухарка при взлете забавно квохчет, Последний бугор с глухариными чертежами находился в ста пятидесяти метрах от края леса, а дальше шли заросшие травой деревенские поля. Я решил в ближайшие выходные добыть глухаря, благо сезон весенней охоты у нас уже открыли.

Вечером 8 апреля пошел на подслух. Опять сидел до десяти, но никто ко мне не прилетел, я сильно замерз и ушел домой.

На следующий день в три часа утра пошел брать на "авось". Фонарь с собой я специально не взял, потому что как-то ходил, светил и случайно поднял глухарей. И вот иду я лесом напролом, сделаю 10-15 шагов и остановлюсь, постою, послушаю: а вдруг "затэкает"? Темень страшная, откуда-то кусты берутся, валежник, которого вроде бы днем и видно не было. Потихоньку подошел к тому месту, где накануне вечером сидел. Подождал до рассвета. Тихо кругом, светает сейчас в пять утра, сижу, думаю... Придумал: "Надо мне идти в сторону "синего" болота, вдруг повезет".

Опять двинулся таким же манером: 10-15 шагов пройду, постою, послушаю, тихо дальше иду. Вот так, постепенно, я и добрался до края болота, постоял, покурил в тишине. И вдруг мое внимание привлекли какие-то странные хлопки, доносящиеся с самого края болота. Хлопки то были слышны, то пропадали. Я тихонько двинулся в сторону хлопков и, не пройдя 30-40 шагов, краем уха уловил чуть слышное: "тэк-тэк-тэк", затем звуки, похожие на сорочье стрекотание "чиври-чиври-чиври". Вспомнил советы бывалых охотников: под "тэк" - стоим, под "чиври" - идем. Передвигаясь таким образом, я подошел примерно на шестьдесят шагов к глухарю, который бегал по земле, подняв кверху голову и распушив хвост, прямо как павлин в зоопарке, и странно прыгал, Около него не было ни глухарок, ни молодых самцов. Уже было 6.30 утра, и стало совсем светло. А глухарь все токует и токует... Красота... Любуясь птицей, я и забыл совсем, зачем пришел...

Но тут, неожиданно, он вдруг перестал петь и улетел. "Ну, все, - думаю. - Наверно меня усек". Некоторое время спустя, практически минуты через три, опять "зачиврил", но уже где-то сверху, кажется, с дерева. Я немного подождал и двинулся вперед за глухарем. Пройдя под "чивря" метров 100, зашел в густой ельник, слышу, что где-то трещит глухарь, а где трещит - не вижу. Сделал из-под ели шаг. а он прямо надо мной, на самой макушке сосны. Сосна высокая, да еще на бугре стоит, а я, как назло, в яме. Глухарь огромный, как кувшин, вытянул свою шею вверх и трещит. Под очередное "чивря", я вскинул ружье и выцелил его. Он замолчал. Я продержал ружье в таком состоянии минуты три. руки от напряжения стали ходить ходуном, а он все молчит и молчит. Наконец "затекал", "зачиврил", и в этот момент я выстрелил из верхнего ствола (дробь №1 в стакане с крахмалом). После выстрела глухарь взлетел. Я с нижнего ствола добавил, но он в полете немного пошатнулся и улетел в сторону болота... А уж вот этого я от него никак не ожидал! Я сам, как птица, взлетел из-за ельника на бугор, смотрю в ту сторону, в которую улетел глухарь, и ничего не вижу... "Ну, - думаю, - все..." Такую хорошую птицу только зря испортил, а ведь говорили мне: "Не стреляй из-под низа!" И вдруг, откуда-то сверху, метрах в пятидесяти от меня, с кроны уже другой сосны, падает замертво МОЙ глухарь. Я просто обалдел!!! Подошел к нему и в первый раз в жизни увидел эту огромную и красивую птицу с генеральским погоном на плече. Глухарь лежал передо мной, распластав крылья... Я сел и закурил от великого удовольствия, сердце екает, но руки и ноги спокойны... Посидев около него минут десять, я вслушивался в тишину леса, и вдруг меня пронзила мысль: "А что если это последний глухарь, который здесь жил?.. Выходит, что я уничтожил токовище? Ничего уж теперь не поделаешь, видать, судьба..."

Принес я птицу домой, взвесил. В глухаре оказалось четыре килограмма двести граммов. Не спеша ощипал и внимательно рассмотрел. В него попало восемь дробин, из них три в шею, пять в живот. Одна дробина пробила сердце навылет, но ни одна кость не была задета. "Удачный выстрел", - подумал я про себя. Осматривая птицу, я увидел старые, уже заросшие ранки от попадания дробью. Их было две: одна у основания шеи, она пробила только кожу (шея у него просто огромная), другая в районе хвоста, в мягких тканях. Однако эти два старых ранения были не смертельны, раз он дождался моего выстрела.

Два дня меня грызла совесть и точил изнутри червяк, не давая покоя: "Не уничтожил ли я токовище?" Ведь рядом с ним никто не "чиврил", и глухарей больше не было. Сердце мое не выдержало такой пытки, и через день, утром, вооружившись видеокамерой, я вновь отправился в лес искать глухарей. Дошел до леса в 4.30 утра, было еще очень темно, ничего не видно, утки крякают, кругом красота... В 5 часов то тут, то там, с разных концов поля, как по команде, "зачуфыкали" тетерева, но почему-то по одному. Полчаса постоял, послушал и в 5.30 двинулся в лес. Иду, через каждые тридцать шагов делаю остановку, постою, послушаю и иду дальше. Так я добрался до "синего" болота. Подошел к тому месту, где добыл глухаря, кругом давящая слух тишина и покой. "Ну вот, - думаю, -доказательство: нет больше тока..." Да еще масла в огонь добавила глухарка. Она подлетела ко мне на двадцать шагов и уселась на сук сосны. Видеокамерой я снял глухарку. "Что, - думаю, - скучаешь?" А она, словно услышала меня, попозировала недолго перед камерой и с квохтаньем удалилась вдоль болота. Тут мне совсем стало не по себе... Ну надо же, столько искал, а нашел и уничтожил! Покурил я с расстройства и двинулся в глубь леса, к лесному озеру. Не прошел и шестидесяти шагов, как с вершины сосны с кваохтаньем слетела еще одна глухарка. "Ну, - решил, - еще одну вдову оставил". И уже не думая об осторожности, иду дальше. Вдруг поднялась с квохтаньем еще глухарка, но уже с земли. Мелькнула мысль: "Вот сколько я "вдов" оставил..." Но вот радость! Там же, с земли, грузно поднялся, спугнутый мною, огромный глухарь... "Фу... Слава богу!" - с облегчением подумал я и двинулся к лесному озеру, расчехлив видеокамеру. Пройдя шагов четыреста, услышал уже знакомые мне хлопки. Прошел еще шагов пятьдесят, слышу четко и отчетливо доносящееся "тэкание" и "чиврение", второго колена в песне явно было больше. Видимо, так растоковался мошник, что забыл про всякую осторожность. С камерой я подошел к нему шагов на двадцать, благо в этом месте растет в большом количестве можжевельник и еловый невысокий подрост. И отметил про себя один странный факт: болота поблизости нет. Снимаю... Глухаря из-за елового подроста было плохо видно, но зато очень хорошо слышно, и вдруг неожиданно я поймал его в обьектив камеры. В этот момент мошник меня усек, но не улетел... Ну надо же! Он развернулся, молча вышел на открытое место и прошел примерно в пятнадцати шагах от меня с гордо поднятой головой, с распущенным веером хвостом, опущенными крыльями, Попозировав мне секунд десять, так же спокойно он отошел в сторону и продолжил токование как ни в чем не бывало! Тем самым он мне показал, кто ХОЗЯИН леса. Покурив с превеликим удовольствием, я с радостной мыслью о трех глухарках и двух глухарях пошел домой. Самое главное: ток не уничтожен! И я вполне уверен, что его знаю только я.

В поисках глухариного токовища я многое понял, но не во всем разобрался в этой странной лесной глухариной жизни.

Но как только почки на деревьях стали распускаться, ток закончился. Двадцатого апреля, как и говорили бывалые охотники, в лесу уже ничего не было: кругом тишь и благодать. Как по мановению волшебной пало-ки, исчезли могучие краснобровые красавцы - глухари и их скромные подруги. Лесная жизнь продолжалась, наступила пора гнездования...

Со слов молодого охотника
Сергея Седова из Ниженгородской области
записала Наталья Гребецкая
Национальный охотничий журнал "Охота", №5 2002

1035
538
497
0