Первая работа Лады

Моей Ладе, русской охотничьей спаниельке, было шесть с половиной месяцев. Это была несколько нескладная, но веселая и общительная собачка. Как и все молодые собаки, она любила поиграть, погоняться за птичками и бабочками. Вместе с тем Лада была уже достаточно подготовлена к натаске, она умела ходить челноком, по команде менять направление поиска, довольно четко останавливалась по команде на расстоянии, подавала предметы с суши и с воды, не боялась выстрела. Настало время заняться настоящей полевой натаской. Я решил сначала показать ей дичь, пробудить в ней охотничий инстинкт, и только после этого доводить её работу до совершенства. По моим представлениям собака сначала должна была заинтересоваться дичью, потом этот интерес необходимо было развивать в нужном направлении, поощряя правильные действия и подавляя неправильные.

На открытие летней охоты я поехал в деревню в Ярославскую область. Из птиц, интересных для спаниеля, там водились коростели и тетерева. С тетеревом я не собирался ее знакомить, помня наставления из книжек. Мне надо было найти коростелей. Первое утро я отправился на охоту без собаки, т.к. прочитал, что первые выходы в поле очень важны и если что-то сделать неправильно, то потом трудно исправить. А здесь открытие, азарт и все такое. Еще была задумка разведать коростелей. До этого мне приходилось несколько раз случайно стрелять их, когда они поднимались из-под самых ног, но специально я на них никогда не охотился. Без собаки этого известного бегуна поднять можно только случайно, поэтому их повадки я знал весьма приблизительно, по книгам. Мне казалось, что в болотистой низине возле речки вполне могут водиться коростели. Не помню, как и где я охотился в тот день, но по пути домой, заглянул в эту низину. Невысокая трава, редкие кусты, под ногами чавкает. Я шёл и смотрел по сторонам, и тут, о чудо, из-под ног вылетает коростель. Ружье, словно само, прыгнуло в плечо и взяло птицу на мушку, но стрелять нельзя. Теперь быстрей домой за Ладой.

И вот, наконец, мы с собакой в низине. Пускаю собаку в поиск, ей не очень нравится бегать по сырости, однако слушается. Пытаюсь навести ее на место посадки коростеля. И вдруг слышу, как что-то прошуршало у моих ног. Наверно это он! Быстро подзываю собаку, хватаю за шиворот и тыкаю носом в то место, где только что был коростель. Лада принюхивается, вид становится несколько удивленным, потом заинтересованным, она начинает идти по следу дальше, дальше, доходит до куста. В это время с другой стороны этого куста взлетает коростель. Сгоряча бью навскидку, птица падает, замечаю место, смотрю на собаку, а она внимательно изучает коростелиные запахи в кусте и на выстрел не обратила никакого внимания. Иду к месту падения птицы и зову собаку. Ох, и неохотно же она бросает свое занятие.

– Хозяин, ну почему же ты мне помешал! – читаю я в её взгляде.

Теперь наступает очень важный момент. Нужно, просто необходимо, чтобы собака сама причуяла и нашла птицу. Осторожно подвожу собаку к птице. Лада замерла, потянула носом и пошла вперед, пытаясь найти источник запаха. Коростель лежал в траве на самом виду. Остановившись возле птицы, собака начинает тыкаться в неё носом, пытается осторожно взять его за кончик крыла. Я командую: – Подай! – Лада не реагирует. Я ещё несколько раз повторяю команду, но собака, словно не слышит меня. Делать нечего, беру птицу в руки и кладу в сумку. Что случилось с Ладой? Собака не отходит от меня, прыгает, старается залезть носом в сумку... С трудом посылаю ее опять в поиск. Теперь собака начинает более активно работать носом, то ловит какие-то запахи верхом, то что-то вынюхивает в траве. И вдруг моя Лада приостанавливается, поднимает голову, проходит несколько метров вперед, опускает нос и начинает вести по следу. Хвост при этом работает как пропеллер. Ну, думаю, наверное, опять коростель. Подбадриваю собаку, а сам стараюсь держаться метрах в пяти сзади нее.

Лада ведет следом вдоль кустов по прогалине, вниз к речке. Я стараюсь не отставать от неё. Вдруг собака поднимает голову, приостанавливается и резко бросается вперед в кусты, прямо из-под ее морды с шумом взлетает вальдшнеп. Кусты довольно редкие, поэтому птицу видно хорошо. Бью навскидку, вальдшнеп шмякается об землю.

Кричу – Лада! Подай!

И вот она уже несет птицу, но сразу отдавать мне её в руки не хочет, приходится уговаривать, собака с явным нежеланием отдаёт мне вальдшнепа. Я глажу её и приговариваю – Умница! Молодец! – а сам еле сдерживаюсь, чтобы не расцеловать её милую мордашку. Пытаюсь дать кусочек печенья. Но, к удивлению, печенье она не берет, все внимание собаки сосредоточено на птице. Кажется, что кроме птицы для неё сейчас ничего не существует. Лада виляет своим коротким хвостом, тянется к птице и изо всех сил, с жадностью вдыхает ее волнующий запах. Кажется я добился, чего хотел, охотничья страсть проснулась.

По дороге домой Лада шла с важным видом и уже не обращала внимания на бабочек. Весь её вид говорил о том, что теперь бабочки больше не заслуживают внимания настоящей охотничьей собаки. А мой восторг было трудно описать. Тогда мне казалось, что у меня бесценная собака, что стоит только немного подучить её, и буду великолепно охотиться. Теперь стоит только ей найти птичий следок и, если птица не улетела, то она моя. Это, конечно, были заблуждения, мне пришлось еще много заниматься с ней, даже мучаться, исправляя ее недостатки, но больше свои ошибки. А потом из Лады получилась очень хорошая рабочая собака.

Олег Янушкевич

1045
528
517
0