Оружейный рынок за революционный период

Начало войны, положившей конец ввозу охотничьего оружия из-за границы, было фактически началом оружейного "голода". Первые "ощущения" последнего появились уже тогда, когда запасы импортного оружия в стране были еще значительны, когда народу, занятому войной, было не до охоты и, следовательно, ожидать спроса на охотничьи ружья было нельзя. Однако, "признаки голода" были налицо - оборотистые владельцы оружейных магазинов поторопились обезопасить на всякий случай свои огромные барыши, и прейскуранты их запестрели цветными вклейками о повышении цен... Вначале это было почти не ощутительно - витрины оружейных магазинов были полны ружей и большинство охотников не торопилось с покупкой, с обновлением по тем или иным причинам своего охотничьего "арсенала", откладывая это до лучших дней, и повышение цен, таким образом, в большинстве случаев ударило по кадрам новых, молодых охотников, только что обзаводящихся охотничьим инвентарем. Между тем война затягивалась, запасы понемногу начали истощаться, витрины пустеть, а цены расти... Это вызвало уже некоторую тревогу, а, следовательно, и повышение спроса на ружья. Все те, кто мечтал о покупке нового ружья - старались поскорее "осуществить свою мечту". Это ухудшило состояние рынка, но до подлинного оружейного "голода" было еще далеко, так как на руках охотничьего населения ружей, в общем, было много и ассортимент их был разнообразен до чрезвычайности. Больше всего было, правда, ружей немецких - Зауэра, этой излюбленной по заслугам, фирмы русских охотников. Между тем наступили февральские дни, а за ними и октябрьский переворот... В первый период последнего большинство ружей было спрятано населением в знаменитый "земельный банк", где они частью нашли безвременный последний приют, частью же вышли в большей или меньшей степени изуродованными. Огромное количество ценных ружей, имевшихся в бывших помещичьих имениях, после разгрома последних осталось в деревнях и также в большинстве своем погибло, частично - от варварского обращения, свойственного и многим охотникам города, частично - от того же "земельного банка", поскольку какой-нибудь из районов попадал в орбиту начавшейся гражданской войны. Огромное количество охотничьего оружия, отобранного в этот период, когда внимание правительственных органов имело другое устремление, и головотяпству, с которым и по сей день ведется неустанная борьба, был предоставлен широчайший простор - погибло даже в таком крупном центре, как Москва, будучи свалено, как дрова, в огромные кучи... Оно не успело дожить до провозглашения лозунга "Охота для всех" и связанных с ним забот правйтельства об объдинении охотничьих масс, о насаждении здравых понятий об охоте.

Этот лозунг дал огромный толчок стихийному росту интереса к охоте, перекинувшемуся далеко за пределы городов. Начался спрос на ружья со стороны деревни и фабрично-заводских районов, а так как запасов охотничьего оружия на рынке не оказалось, - в обороте очутились почти исключительно ружья подержанные, довоенного ввоза. В большинстве случаев видавшие "всякие виды", изъеденные ржавчиной изнутри и снаружи, появились они на полках кооперативных охотничьих организаций, в руках которых была в то время сосредоточена торговля охотничьим оружием и огнеприпасами и на руках случайных продавцов, заполнивших рынки вроде знаменитой "Трубы", переведенной впоследствии на Миусскую площадь.

Среди выплывшего разного хлама иногда попадались и прекрасно сохранившиеся экземпляры дорогих английских и бельгийских марок.

Цены первое время, разумеется, в сравнении с довоенной стоимостью были очень низкие, но и их в большинстве случаев не могли платить обнищавшие охотники-горожане и потому значительная часть ценных ружей, появившихся из недр различных хранилищ, утекла в деревню с ее богатыми хлебными и прочими возможностями. Надо сказать, что первое время в обращении появились ружья почти исключительно дробовые, нарезное же оружие, особенно крупнокалиберное, не имело почти никакой цены - прекрасный, в идеальной сохранности, дорогой (рублей на 400-425) штуцер Скотта, например, в течение многих лет красовался в витрине "Торгохоты", не находя себе покупателя при расценке всего... в 40 руб. вместе с ящиком... Это объяснялось затрудненной регистрацией нарезного оружия и отсутствием возможности вести охоту на крупного зверя, сопряженную с значительной тратой и времени и денег.

Самый большой спрос с мест установился, как и до войны, на ружья Зауэровские - они ценились значительно, дороже, чем равноценные, напр., им ружья бельгийских фирм, таких как Лепаж, Льежская Мануфактура и даже Франкотт. Особенно это относилось к ружьям со стволами специальной крупповской стали, с маркой "З кольца". И деревня, и фабрично-заводские районы определенно фиксировали свой спрос на зауэровках. В итоге курковое, достаточно потрепанное ружье этой фирмы в общем проходило по довоенной цене, в то время как прекрасный Франкоттовский парадокс расценивался, еасколько я помню, всего около 125 р., против его довоенной стоимости рублей в 375-400, или дорогой экземпляр Лебо, тоже очень популярной в России фирмы, в очень хорошей сохранности, можно было приобрести в среднем в пределах 125-200 руб. и только исключительновысокие сорта находили себе и более высокую расценку.

По мере того как жизнь входила в свою колею - цены на ружья стали неуклонно, правда медленно, подниматься вверх и спрос от дешевых, доступных сортов перекинулся на более ценные ружья. Этот период ознаменовался появлением большого количества высокосортных ружей известных бельгийских (Лебо, Бодсон, Бранкар, Франкотт) и английских (Пердэ, Голланд Голланд, Вестли Ричарде, Скотт и даже редкий Т. Блэнд) фабрик, а также таких исключительных русских мастеров, как Мацка и Алешкин. Ружья эти в большинстве случаев скоро нашли владельцев.

Нужда в действительно хорошем и ценном ружье стимулировалась открытием состязаний по тарелочкам и организацией волчьих и лисьих охот, широко захвативших особенно наши фабрично-заводские районы. Рабочие, втянувшиеся в стрельбу, путем отказа себе во всем старались накопить крупную для них сумму, чтобы обзавестись подлинно хорошим ружьем.

Количество продажных ружей уменьшилось, а цены сделали новый скачок вверх. В итоге к началу 1929 г. подержанных ружей вообще, а хороших в особенности в продаже было уже мало, цены же установились довольно "крепкие". Постараюсь иллюстрировать это рядом примеров. Подержанное зауэровское курковое ружье, довоенной стоимости в 75-85 р. расценивалось в 125-150-175 и даже 200 руб., безкурковки той же фирмы довоенной цены в 110. р. - 150-175-200 р., более высокие сорта, с гравировкой, эжектором и проч. - доходили до 350-400-450 руб., в зависимости от степени сохранности; тяжелые садочные модели Зауэра расценивались даже до 500 руб. Приблизительно такое же соотношение цен как и для средних ружей Зауэра установилось и для средних ружей Гускварна, Кеттнера и Функа.

Ружья бельгийского "Пердэ"-Лебо расценивались в низких сортах, в среднем, с коэффициентом 1,5-2 к довоенным ценам, средние же и дорогие сорта - с меньшей надбавкой. Лебо довоенной цены в 450-500 р. можно было приобрести всего в пределах 500-550 руб. С высшими сортами английских ружей дело обстояло хуже - они расценивались даже ниже своей довоенной стоимости, не говоря уже о теперешней стоимости их на месте.

Вообще, как правило, дешевые подержанные ружья расценивались дорого, а дорогие - дешево по сравнению с их довоенной ценой.

Все указанные выше цены, повторяю, относятся к первой половине, вернее началу прошлого года. С приближением сезона охоты, т.-е. в конце июня, цены сделали резкий скачок вверх и спрос на ружья установился огромный. Зауэр, модель 17 или садочная 29S, в идеальной, правда, сохранности, дошел к осени до 700 и даже 750 руб. За ружье Мацка уже в июле предлагали 1250 руб., цена на Пердэ выросла до 1250-1500 руб. Несколько ниже (до 1000 руб.) расценивается Голланд-Голланд, а к ним подравниваются и Лебо, высокие сорта которых проходят по 750 и до 1000 руб. Этот рост цен, собственно говоря, вполне понятен, если учесть сентябрьские цены на самые дешевые бескурковки Зауэра марки "Ястреб", расцененные получившей их организацией в 290 руб.

Отдельные экземпляры высокосортных ружей, случайно попадавшие в Москву и другие крупные центры из глухой провинции, правда, иногда приобреталась очень дешево, но такие случаи были уже явлением исключительного порядка. Таким образом, к началу текущего года фиксировались приведенные выше расценки и только с началом чистки охотничьих масс и усиленного давления финансового пресса на нэпмана и кулака они получили тенденцию к понижению.

Вл. Сатинскнй.
"Охотничья газета", №4 (76) 20 февраля 1930 г.

1085
549
536
0