Погоня

Тишина в предрассветье. Голые ветви деревьев разрезают изрядно поблекшего тысячеглазого Аргуса на сотни ломаных линий. Черная листва, прибитая вчерашним дождем, источает ароматы осеннего леса. Осинник забурел, отдавшись во власть все чаще выпадающих туманов. Изморози еще нет - начало октября.

Посреди Вселенной, один во всем Мире стоит Выжлец. Звероватый, дитя Природы, мускулистый, крепкий, багряного окраса. Уже в Бог весть который раз он приходит в этот лес. Уши насторожены, широкие ноздри ловят малейшие движения воздуха. А в голове стучит: "Доберись, добудь, добудь!.." Сколько осеней минуло с тех волшебных слов хозяина? Он уже не знал. Обрывками - бессвязными, беспорядочными - всплывали в памяти Его Осени.

...Теплый сосок матери; ее непонятная отчужденность, когда щенята стали подрастать... Вот братец больно цапнул за нос, а потом долго извинялся, скулил и прижимался к земле, прося пощады... Первая любовь. Тогда стаял снег, начали распускаться набухшие, переполненные соками Жизни, почки. И Мир раскрылся в ином свете...

...Чернота - глухая боль. Тоска оставила незаживающую рану...

...Пробудился, окреп голос. Ласковые руки хозяина и Новое Имя. Первая Песня, первый чернотроп, первая пороша...

Вся жизнь проносилась то яркими, то мрачными картинками, заставляя или улыбаться, или капать соленой слезой...

Но последнее, что помнил отчетливо Выжлец, был Тот День.

...Где-то стекла на след осенистая выжловочка. Отдельные возгласы становятся протяжнее, волнующе-захватывающими, все сильнее, все настойчивее. Не чуя ног, он очутился впереди и словно в набат ударил, зачастил низким басом, зарыдал.

Минуты до зверя казались вечностью. Сильные, быстрые ноги летели, чуткий нос внимал следу. Вот, вот еще чуток и доберем, доберем!..

И тут в чаще, как облачко, взвился новый, неведомый; взбудоражил кровь, помутил разум. И почудилось Выжлецу, будто белым цветком мелькнул среди деревьев заячий хвост. Вмиг утративши былое, забывший о гнавших бок о бок собратьях, багряный-цвета осени Пес сошел, исчез, растворился, стал Прошлым.

Сколько сотканных в полотно времени минут гнал Выжлец ускользающего Неведомого? Но однажды очутился он посреди Вселенной, один во всем Мире. Сорвался голос, потускнела багряная шерсть, стали чаще уставать загнанные ноги. Лишь огонь в глазах не гас, а ноздри придирчиво втягивали воздух. В этом лесу, рассекающим небо резкими линиями ветвей, на этом чернотропе отрос, удалился Неведомый. Как испарился. А был ли?

С давних пор живет в нас Легенда о Неведомом, нежданно-негаданном Счастье. Бьются рыбами об лед Судьбы люди, стараясь уловить его за хвост, сцапать, добрать. Но чуть прихватят, как тает в руках обманная ниточка. Строят по кирпичикам, складывают дома своей Мечты, но валятся они будто карточные от малейших всплесков недоверия, зависти и черных мыслей. Верят до последнего вздоха люди, что найдут они эту Чашу Грааля, прикоснутся к живительному камню, испьют чудодейственной влаги. И станут-будут счастливы, как никогда, как не мечталось даже.

И ищут, и идут в полаз, и надеются, и верят...

А стоит ли? Нужно ли, как тот Выжлец считывать ноздрями секунды-годы до зверя? Нужно ли сбивать ноги и срываться с прежнего, верного следа, не оглядываясь назад, на тех, кого ты оставил?

Каждый решает сам.

Наталия Игнатьева, гл. редактор журнала "СПАНИЕЛИ"

1058
535
523
0